― Ничего. Покажи.
Она включила камеру, зажгла ночник, и в полутьме я увидел золотую подвеску в виде её имени с узорчатым сердечком под ним. Сердечко украшал сапфир. Это украшение я дарил ей при особых условиях, и она обещала, что оно всегда будет рядом.
― Паш, ты чего меня пугаешь?
― Прости, милая. Всё в порядке. Спи. Завтра позвоню.
Запись 18
(27.10)
Снова приехал солидный дяденька и на этот раз провёл со мной длительный инструктаж. Судя по его установкам, я должен буду в пух и прах оклеветать и подставить своих бывших партнёров. Мне нужно будет заявить на суде, что мы действовали в преступном сговоре с целью разрушить Компанию Романа. Что у нас против него якобы был разработан детальный план, который мы уже начали осуществлять. Сука! Нет, частично в этом есть правда, спору нет, но смущало то, с какой подачей меня принуждают это делать.
По новой версии я, Артём и Макс становились чуть ли не преступной группировкой, от которой белый и пушистый Роман чудом отбился. В каком-то смысле меня принуждали сделать явку с повинной. Но юрист утверждал, что из статуса свидетеля в подозреваемые и обвиняемые я не перескочу. Противоречивая ситуация, но права спорить я за собой не чувствовал.
Когда он разъяснил мне всё это, я захотел отказаться от такой позорной роли, но понимал, что этот матёрый дядька даже слушать меня не станет. В общем, я не рискнул заявить что-то против. Просто слушал, кивал и мямлил: «Да, всё понятно». Невыносимое, должен признаться, чувство.
Инструктажем дело не закончилось: без предупреждения он посадил меня в машину и отвёз в прокуратуру. Там ждал человек из следственного управления, перед которым я сумбурно пересказал нужную версию. Параллельно сыпались вопросы, на которые я отвечал так, как требовалось, закапывая себя и своих партнёров. Когда вопросы закончились, мне подсунули бумаги на подпись. Может, пять секунд, может, десять я ещё колебался, но атмосфера в кабинете была настолько давящая, что я взял ручку и всё подписал. После этого на меня снова нахлынуло чувство полного безразличия.
В каморке я оказался вечером. Был голоден, но взять в рот ничего не смог: тошнило. Такое состояние, словно бухал пару суток подряд. Перед глазами плавал чёрный туман. Он ощущался почти физически и даже душил меня. Осознание того, что я сделал непоправимое, медленно начало разъедать изнутри.
При этом я чувствовал, как нечто страшное ударило меня в самую основу. Артём и Макс никогда не были моими друзьями, но они были теми, на кого я мог рассчитывать. А я взял и так дёшево их разменял. Не знаю, где они сейчас и что с ними, но, думаю, у них хватит сил выпутаться из всего этого. Вот только не простят они меня уже никогда. Я бы за такое не простил.
Остаётся надеяться, что я не зря сжигаю мосты и что обещания Романа ― не пустой звук. Иначе получится, что я сделал себе харакири.
Ночью я подскочил в холодном поту и прокричал: «Что же я творю?!» Но от пустых стен ответа не было. Без сил лёг на кровать и крутился до самого утра.
Запись 19
(28.10)
Утром Лера отвезла меня в паспортный стол. Я думал, восстановление документа займёт долгие недели, но, видимо, не обошлось без связей. И после мелких формальностей я держал в руках новенький паспорт. Не сказать, что я был безумно рад, но что-то похожее на надежду промелькнуло внутри. Даже унылая фотография, на которой я выглядел, как ботаник, которого только что отмутузили в школьном туалете, вызвала у меня улыбку.
Но, когда мы вернулись в машину, Лера забрала у меня паспорт и положила себе в сумочку.
― Получишь, когда выполнишь условия. Прости, не я так решила.
― Я понял. Всё в порядке.
И зачатки хорошего настроения снова разнесло по чёрной пустыне моего уныния.
Запись 20
(1.11)
Встречаю первую ночь ноября на заднем дворе автомойки. Промёрз как собака, но в каморку идти не хочу. Озябшими пальцами держу телефон и пишу это, а в чёрном небе кружат тучи и на голову падает что-то похожее на снег. Пролетел месяц. Я не продвинулся в своих задумках ни на шаг. Напротив, скатился. Теперь меня, как куклу, дёргают за верёвочки, а я даже не могу возразить.
Вчера я узнал, что у Артёма и Макса дела очень плохи. Оказывается, они оба находятся под арестом. И суд над ними уже идёт, а меня просто включают в дело, как дополнительного свидетеля со стороны обвинения.