― Ты молодец. Всё правильно делаешь. Мне передали о твоих колебаниях, но я рад, что ты вовремя одумался.
― Роман Эдуардович… ― обратился я, но не сумел сформулировать мысль.
― Что случилось? И чего ты такой унылый? Ты должен улыбаться. Мы на финишной прямой. Твои бывшие дружки скоро отчалят далеко и надолго. На следующей неделе состоится ещё одно заседание, для которого прокурор подготовил новые обвинения. Так сказать, устрою им контрольный выстрел. Отвертеться они уже не смогут. Радуйся, что ты не с ними. Ты всё делаешь правильно и разумно. Кончай грустить.
― Это слишком жёстко.
― Что именно? Ты о чём?
― Я о своём состоянии. Я больше так не могу. Я чувствую себя очень плохо.
― Зря. Ты должен чувствовать себя прекрасно, потому что, как только процесс закончится, твоя жизнь изменится. Тем более если мы успешно провернём с тобой ещё одно маленькое дело. Но о нём я расскажу позже. А сейчас ты должен предвкушать перспективы, которые тебя ждут.
― Я понимаю, но мне кажется, что… жить с этим будет очень трудно. Враньё ― это одно, а предательство ― совсем другое. Тем более я предаю и подставляю тех, кто был со мной на одной стороне. Я не знал, что это будет настолько невыносимо.
― С чем бы ты это сравнил?
― Не знаю. Чувствую себя проституткой.
Он усмехнулся:
― Забавно, конечно, но относись к этому проще. Представь, что ты футболист, который перешёл играть в другой клуб. Не будет же он расстраиваться из-за голов, забитых в ворота своего прошлого клуба. Вот и ты не расстраивайся. Ты сейчас в моём клубе, и, если будешь играть по его правилам, тебя ждёт успех.
Такое сравнение чуть успокоило, и я не стал мысленно развивать его дальше, чтобы не испортить. Потому что вдруг окажется, что клуб я сменил, но только в новом я уже не в качестве футболиста, а в качестве хрен пойми кого. При этом свой прошлый клуб я собственноручно уничтожил.
Роман кивнул на свой грязный «Лексус» и совсем другим тоном приказал:
― Делом займись.
Не знаю, почему я в тот момент его не ударил. Наверное, потому что на самом деле я трус. Много я узнал о себе за последнее время. Много у меня было иллюзий насчёт себя. Утешало одно: когда полировал диски, я не встал на колени.
Запись 23
(4.11)
Поймал себя на мысли, что по мойке я теперь перемещаюсь вдоль стен, избегая попадать в объективы камер, которые я в своё время распихал повсюду. Ночью заходил на сайт и убедился, что он работает, словно ничего не произошло. Блоки акций и новостей от каждой из автомоек непрерывно заполняются. Всё на своих местах. Вот только не получилось войти от имени администратора: прежний пароль недействителен. Нужно срочно думать, как остановить трансляции. Не могу больше находиться в постоянном напряжении от того, что я у всех на виду. А вообще у меня плохое предчувствие.
Запись 24
(5.11)
Роман приехал поздно вечером, вызвал меня наверх и спросил:
― Как там Аня?
Хотелось плюнуть ему в лицо, но я лишь дёрнул плечами.
― Столько дней прошло. Почему не скатаешься на свидание?
― Потому что о нём я должен просить! ― гневно ответил я. ― Для меня это некомфортно.
Я угрюмо помолчал, затем добавил:
― Да что некомфортно ― унизительно! В тридцать два года просить увидеться со своей женщиной у постороннего мужика. Да я лучше целый год её видеть не буду, чем такое положение! Я после того раза в себя прийти не могу.
― Тут ты прав, я перегнул. Ты взрослый мужик, а не подросток какой-то.
― Вот именно. А ещё запрет... Это вообще к чему было? Ладно, в наших делах вы меня в асфальт вкатываете, тут понятно: я проиграл и выполняю условия. Но трогать личную жизнь…
― Правильно говоришь. Но ты хотя бы созванивался с ней?
― Нет, не созванивался. Понять не могу, почему к этой теме вообще такой интерес?
― Да не заводись. Я всё понимаю и хочу, как лучше. Ты ведь сейчас из-за меня с ней полноценно встретиться не можешь. Давай это исправим. Действительно, личная жизнь даже по закону неприкосновенна. И быть виновником вашего расставания я не хочу.
― Я боюсь ей звонить, потому что от меня теперь мало что зависит. Пообещаю что-то ― и опять не сдержу слово. А это убивает морально. Поэтому я и не спешу с ней общаться. Вот выполню наши договорённости, освобожусь, тогда всё и будет. Ну, или не будет. Потому что в последнее время мне вообще кажется, что между нами всё кончено.