― Каждый раз открываю для себя что-то новое… В любом случае ― я свой урок усвоил. Очень болезненный, но, думаю, полезный.
― Рад, что ты так думаешь. Кстати, как тебе мартини?
― Неплох. Зашёл отлично… вот только развезло меня. Поэтому не хочу больше говорить о сложных вещах. Сейчас бы… не знаю… к своей поехать!
― Звони, договаривайся и езжай, ― отмахнулся он.
Я побежал в каморку за телефоном и, вернувшись, стал набирать номер. И первый раз, и второй шли длинные гудки до отсечки.
― Не берёт что-то.
― Спит уже. Или, может, обиделась?
― Конечно, обиделась. Я как дерьмо веду себя в последнее время. Она сказала, что не узнаёт меня. А я и сам на себя обижен, если честно. За слабость и тупость.
― Ну сделай смелый шаг и расскажи ей всё.
― Поздно. Если рассказать сейчас, она меня не простит. Ведь я поступил предательски: взял и выкинул её из своей жизни в тот момент, когда она должна была быть рядом. И самое паршивое ― я лишь недавно осознал свою ошибку. Раньше мне казалось, что своим обманом я делаю благо, а вышло, что наломал дров. Поэтому она не должна ничего узнать.
― Загнал ты себя. Прекращай. Хочешь, денег дам, купишь ей что-нибудь? Задобришь. Что она любит? Может, цацки или одежду модную? Говори, сколько надо.
― Аня не из тех, кого можно купить.
― Да брось! Я не встречал ни одной бабы, равнодушной к подаркам. Мы все такие, не только бабы, если уж честно. Если я тебе сейчас миллион дам, ты любое моё требование выполнишь и все обиды забудешь. Что, я не прав?
― Не знаю. А ты на что готов, если я миллион дам?
― Не можешь ты ничего дать. Все твои миллионы давно у меня. А так-то ― да, ― засмеялся он. ― У меня тоже есть заинтересованности, ради которых я могу чуть придушить свои убеждения. Ладно, давай позвони ещё разок, если возьмёт трубку, я водителя вызову, отвезёт тебя. Завтра вернёшься. Хватит девочку мучить.
На этот раз её телефон был выключен. Я тихо выругался и посмотрел на бутылку. Рома поймал мой взгляд и одобрительно кивнул.
― Значит, говоришь, Аня на деньги не падкая? ― будто вслух размышлял он.
― Однозначно нет. И вообще во многих вещах она принципиальная до одури. У неё воспитание пиздец мощное. Батя строгий, но классный мужик. А мать женщина правильная. Соответственно, и у Ани характер сложился что надо. Поэтому, даже если я ей ещё одну «Камри» подарю, но при этом расскажу о своём предательстве, она мне ключи в лицо бросит и уйдёт. Вот такая она.
― Кстати, на что она сейчас живёт? Работает где-то?
― Перед тем как ты мои счета заблокировал, я ей… кстати, ровно миллион дал. Ну и сразу в отчий дом отправил. А когда мы встречались, она сказала, что потратила всего сто тысяч. Так что работать ей пока необязательно. А вообще она раньше в одном торговом центре администратором работала… и теперь вроде туда вернулась.
― Интересно. Как думаешь, она, чисто теоретически, смогла бы продавать своё тело?
Я протрезвел.
― Не понял. Это что за вопрос?
― Просто хочу понять её характер.
― Ты это… давай поосторожнее. Нет, не могла бы. Никогда и ни за что. Для неё такое неприемлемо. Я же говорю, воспитание у неё достойное.
― Представим ситуацию, только не обижайся и не злись: например, какой-нибудь богатый мужик раскинет перед ней золотые горы и пообещает всё, что она хочет…
― Даже продолжать не надо! Послан будет такой мужик, вот и всё!
― А если она влюбится в этого мужика?
Не знаю, почему в тот момент я не встал и не зарядил ему бутылкой по голове. Наверное, просто сообразил, что это провокация, которую лучше проигнорировать. Правда, я не понял, зачем он так навязчиво пытался пристыковать к Ане некоего вымышленного мужика.
― Ну, влюбится так влюбится, ― отмахнулся я. ― Сердцу, как говорится, не прикажешь.
― Хорошая она у тебя девушка. Кстати, секс любит?
― Роман Эд… Стоп! Рома. Не-е, мы не будем переходить эту черту! Я перед тобой и так душу распахнул. Ты просил говорить честно, я тебе говорю честно: ты мне не друг, не товарищ, и давай на этом остановимся.
― Забыл, как бетон пахнет? ― сурово спросил он.
Я сглотнул и напрягся.
― Или, может, ты ещё чего занюхнуть хочешь? Забыл о нашем договоре?
В тот момент я ужаснулся тому, насколько зыбка моя ситуация и насколько моя жизнь зависит от мрази, которая по-царски раскинулась на моём законном месте. Ничего не оставалось, кроме как собрать волю в кулак, встать навытяжку и примирительно сказать: