― Просыпайся! ― крикнула она над ухом.
Я еле сдержал истерику. Через минуту она привела меня в комнату для персонала (каморку) и, указав на одну из кроватей, сказала, что жить я теперь буду здесь. Что это моё место!
Она стояла передо мной, уперев руки в бока, вся такая стройная, красивая. В модных замшевых сапогах, в стеганой куртке. И личико такое милое, хоть и улыбка стервозная. Говорила мне что-то, но я её не слышал. Я видел лишь движение губ, сдерживая себя уже не от слёз, а от желания наброситься и разорвать.
Оглядеться на «новом месте» она не дала. Приказала:
― Тряпку в руки ― и за работу!
Со скрежетом зубов я мыл её новенький японский кроссовер. И пусть технически это было проще простого (весь процесс я могу выполнить с закрытыми глазами), но у меня то и дело всё валилось из рук. Теперь понимаю, каково моим рабочим было получать нагоняй, который я задавал сотни раз. Я так же стоял над новенькими и учил уму-разуму. Кажется, теперь таким новичком стал я. А надо мной ― несносная девка, возомнившая себя царицей.
Пока я горбатился над машиной, её владелица-блядь властно прохаживалась за спиной и с каким-то издевательским сладострастием комментировала мою работу. Говорила, что моим офисным ручкам пора познать настоящий труд. «К сожалению, скоро им суждено облезть от постоянного контакта с автохимией и сыростью».
Когда я закончил, она сказала, что, хоть для первого раза я справился неплохо, она недовольна. В тот момент я понял, что нормально относиться ко мне здесь не планируют. Меня здесь собираются уничтожать. Причём делать это будут все, кому не лень, включая девочек вроде этой длинноногой блондинки.
Что ж, вперёд! Пусть покажут, на что способны. А мне придётся показать, что я не пальцем деланый. Пускай в финансовом плане я разгромлен, но в моральном ― стою на твёрдых ногах. И на колени меня не поставить. Я лучше выберу смерть.
Теперь попытаюсь объяснить себе, для чего этот дневник. Кажется, причины две.
Первая: хочу зафиксировать в мельчайших подробностях всё, через что я пройду. Подозреваю, путь меня ждёт долгий и непростой. И, чтобы пройти его, нужно быть дисциплинированным и оставаться злым. Регулярные записи помогут мне в этом. Откровенно говоря, страшно потерять мотивацию мстить. Страшно, что однажды я смирюсь с судьбой и превращусь в покорного раба с вечным клеймом банкрота. Страшно навсегда утратить возможность зарабатывать большие деньги и никогда больше не иметь власти. Страшно видеть злорадство в глазах противников. В идеале я обязан уничтожить всех, кто покушается ввергнуть меня в эти страхи. Именно для этого и важно вести дневник. Он поможет сохранить внутренний стержень.
Причина вторая: здесь я буду набрасывать варианты плана мести, который пока только зреет. Чтобы блестяще всё провернуть, важно учесть каждую деталь.
Есть ещё какая-то внутренняя, не вполне объяснимая потребность начать сегодня этот дневник. Возможно, моя психика спасает меня от внешнего мира, переключая часть внимания на внутренние проблемы, которые я тоже планирую сюда выплескивать.
Сейчас глубокая ночь. Сижу на кровати в комнате для персонала, которую когда-то сам отвёл для своих рабочих, приезжавших трудиться вахтовым методом. Небольшая комната, по квадратуре схожая с типичной общагой. Вполне уютная. Под потолком ― узкое окно-фрамуга. Три койки, три тумбочки, стол, чайник. За перегородкой ― душ, туалет. Жить можно. И большой плюс ― я здесь один.
Если бы я знал, что однажды сам окажусь тут в качестве работника, то не поскупился бы ни на телевизор, ни на игровую приставку, ни на что-нибудь ещё, чем можно разнообразить досуг. Да и комнату сделал бы попросторнее. Но раньше я не видел в этом необходимости.
Роман, чьё имя мне хочется заменить каким-нибудь оскорблением, приехал следом за нами. Видимо, недостаточно поиздевался надо мной у себя в кабинете, потому что с ходу начал морально прессовать.
Исковеркал моё имя, назвав Пашкой-пешкой, прикалывался над тесным полукомбинезоном. Сказал, что теперь я занял место, которое истинно заслуживаю. Даже посмел угрожать, напомнив об испытательном сроке и о ребятах, которые в любой момент могут отвезти меня за город.
Тяжело было выслушивать это, но я осознанно терпел и молчал. Очевидно, что он пытался спровоцировать меня на агрессию. Возможно, искал повод, чтобы показать физическую силу. Не знаю, чего он добивался, но этого так и не получил. Ему явно хотелось увидеть на моём лице какую-то эмоцию. Естественно, со стороны моё молчание выглядело ужасно, но я был рад, что сохранил спокойствие.