Слава богам, это легче всего, с этим справится и ребенок. Делаю вдох, чтобы набрать побольше воздуха в легкие и, ритмично притопывая ногой, начинаю петь заклинание: «Раскройте все двери».
Звук моего голоса мечется в камере, уничтожая проклятую тишину. Я пою всё громче. И вдруг дверь открывается. В тусклом свечении появляется белая фигура, это гоблин. Слуга темного лорда. Я замолкаю, вжимаясь в стену, мои пальцы сгибаются, словно когти хищника, ноги напрягаются для прыжка.
Гоблин идет к моей постели, на поясе болтается заветная волшебная палочка. Как только он проходит вглубь моей камеры, я кидаюсь на него со спины и срываю с пояса волшебную палочку. Гоблин поворачивается, но уже поздно. Я взмахиваю волшебной палочкой. Из нее вылетает сноп искр. Направляю их прямо в грудь гоблина. Его лицо искажается, глаза закатываются и гоблин падает на пол.
Готово! Теперь уже никто и ничто не удержит меня!
Быстро обыскиваю гоблина. Нахожу связку ключей. Ключи могут пригодиться. Сжимая связку ключей в одной руке, а волшебную палочку в другой, осторожно выглядываю из камеры. Коридор слабо совещен и тих, вокруг никого. Видны лишь длинные ряды белых дверей с зарешеченными окошками. Должно быть, такие же камеры как моя. Сколько узников томится здесь?
Я осторожно крадусь по коридору, готовый в любую минуту пустить в действие волшебную палочку. Куда идти? Где выход?! Я не знаю.
Поднимаю волшебную палочку, по ее кончику пробегают голубые искры. На противоположной стене какая-то картина. Подхожу ближе. Так и есть, это карта. Только почему-то карта называется: «План?» Чей план?.. Впрочем, некогда разбираться, нужно торопиться, всевидящее око темного лорда скоро обнаружит побег.
Быстрее, быстрее, я должен как можно быстрее выбраться отсюда. Крадусь как тень мимо бесконечных рядов дверей. Камер, таких же, как моя, в которых томятся такие же, как… Я вдруг останавливаюсь.
Можно ли бросить их? Имею ли я моральное право? Не обязан ли я освободить всех? Из-за двери, возле которой я остановился, донесся какой-то звук. На цыпочках, подхожу и заглядываю в окошко.
Внутри томится фея. Молодая, с растрепанными волосами, одетая в белый саван. Она ходит по камере и то ли плачет, то ли смеется… Сложно понять. И внезапно для себя я вдруг решаю – спасу хотя бы ее! На душе сразу становится теплее. Словно весеннее солнце согрело меня изнутри.
Вот и пригодилась связка ключей, которую я забрал у гоблина. Беру первый попавшийся ключ, вставляю в замок – не поворачивается. Беру следующий. Руки трясутся, с ресниц падают капли пота, я тороплюсь, и это только мешает. Наконец очередной ключ вдруг повернулся и замок щелкнул. Я широко распахиваю дверь и машу фее рукой.
– Идем, скорее!
Фея таращит на меня свои огромные глаза, а потом вдруг начинает хохотать так громко и звонко, что я невольно втягиваю голову в плечи.
– Тише! – шепчу я, прикладывая палец к губам.
Но фея не слышит меня, она хохочет, запрокинув голову, а затем, внезапно, начинает визжать и топать босыми ногами. Фея трясется, дергается, и черные длинные волосы мечутся вокруг ее головы как ураган.
В коридоре вспыхивает яркий свет, слышится топот ног. Через секунду гоблины окружают меня со всех сторон. Я дерусь как лев. Мне даже кажется, что моя волшебная палочка раскалилась до красна. Гоблины валятся налево и направо. Но вот, кто-то выбивает из моей слабеющей руки волшебную палочку, и тут же сотни грубых пальцев хватают меня. Мне выкручивают руки, заводят их за спину, и я вижу серые грязные плитки пола.
– Уведите его, – звучит надо мной чей-то властный голос.
Я понимаю, что проиграл. Мне никогда не вырваться.
– Не-е-ет! – я кричу, и воздух режет мне горло. – Я чаклун!
Но гоблины тащат меня по коридору, и сквозь слезы ярости, я вижу, как плывут подо мной серые плитки пола…
– Что это за чаклун? Откуда взялось, как думаете, профессор?
Два человека в белых халатах стояли посреди коридора и наблюдали, как беснующегося больного тащили санитары.
Один из них, профессор, Игорь Максимович Парон, задумчиво почесал подбородок:
– Каждое полнолуние этот больной рвется на свободу, утверждая, что он чаклун, то есть целитель, и должен спасать мир. А еще он уверен, что мы с вами, злые волшебники, которые заточили его здесь. Одним словом, классика. Но меня больше интересует, как он сумел освободиться из смирительной рубашки. Честное слово, Андрей Геннадьевич, иногда мне кажется, что наши пациенты и впрямь обладают какой-то волшебной силой.