– Если ты ушла одна, со мной его тоже не было, то получается Чами остался…
Он не осмелился закончить фразу. В его глазах читался ужас. Он резко развернулся и хотел выбежать, но Оля схватила его за рукав.
– Что случилось, Макс? – тревога передалась Оле, но она не до конца понимала, что произошло. – Где Чами? Он остался у тебя на работе?
Максим замер и отводя глаза сказал:
– Да. Скорее всего.
До него внезапно дошло, что Оля даже не знала, что здание нужно было сносить сегодня, он ей об этом так и не сказал в течении дня.
– Ты за ним сходишь? Он, наверное, потерялся в этом вашем кирпичном здании.
– Оля, – у Максима внезапно охрип голос. – Мы снесли это здание сегодня днем.
Она покачала головой.
– Как это? Вы же должны… А Чами..? Я не понимаю.
Оля оперлась о стену в прихожей и хлопала глазами.
– Оля, я сейчас съезжу туда, очень быстро. Может быть он выбежал и где-то бегает вокруг. Я мигом.
Он выбежал из подъезда, сел в свой «Фольксваген» и завел его. Он уже хотел нажать на педаль газа, но тут из подъезда выбежала Оля и села рядом. У нее были заплаканные глаза. Она постоянно смахивала слезы руками. Максим ничего не сказал и тронулся с места.
Ехали они молча. Каждый думал о Чами. Каждый из них читал в голове молитву, чтобы их питомец ждал их у бытовки Максима на строительной площадке, не желая даже думать о другом варианте развития событий.
Когда они приехали на место, там уже сновали в большом количестве краны и экскаваторы и бегала целая толпа рабочих. Они разбирали завалы. Максим выскочил из машины, забежал в толпу, огляделся по сторонам, нашел взглядом Пашку и подбежал к нему.
– Паша!
– Оу, оу, потише Макс, – Паша сначала улыбался, потом нахмурился, увидев взъерошенный вид друга и такой же чокнутый вид Оли, которая подбежала чуть позже. – Что случилось?
– Чами… ты видел его?
– Здесь?
– Да здесь, Паш. Ты видел нашу собаку? Она была внутри здания за несколько минут до взрыва.
Максим сам не заметил, как начал трясти Пашу за плечи. Паша непонимающим взглядом глядел на них.
– Я никого не видел, Макс.
Оля села на корточки и закрыв лицо руками громко заплакала. Максим никогда не видел ее такой, Оля никогда не плакала. Он схватился за голову и начал шагать из стороны в сторону. Половина рабочих уже смотрела на них, забыв о своих обязанностях.
– Что мы наделали… Господи…
Максим повторял эти слова и на его глазах тоже навернулись слезы. Его окутал ужас. Он нервно ходил кругами, осознавая, что произошло. Паша тоже медленно присел на деревянную лавочку и смотрел на своих друзей, не зная, что сказать. Их троих постепенно окутывал кошмар ситуации.
Их глупая ссора полностью застелила их глаза и внимание. Они были так сердиты друг на друга, что не уследили за своим общим любимчиком. Чами. Он же ни в чем не виноват. Он вообще не понимал, что происходит между его хозяевами, хотя чутко чувствовал напряжение между ними. Они разошлись в разные стороны, и бедный лабрадор не знал какую сторону выбрать. Он любил их одинаково, как единое целое, и абсолютно не делил свою любовь между ними. Он любил свою семью и не знал за кем следовать. Они повернулись друг к другу спиной, а Чами остался между ними без защиты и поддержки. Он потерялся в этом чертовом кирпичном здании. Потерялся в этом чертовом злом мире людей.
Оля уже ревела навзрыд. Максим приобнял ее за плечи и отвел в свой кабинет. Там он налил ей горячего чаю и сказал, что сделает все возможное, чтобы найти собаку. Он тихонько чмокнул ее в щеку, и Оля сказала:
– Найди его пожалуйста, Максим, – потом подумала немного и добавила – И прости меня за все.
Максим тяжело вздохнул. У горла стоял комок, он собрался с силой и ответил как можно увереннее:
– Это ты меня прости, родная. Я вел себя как баран.
В конце фразы голос все-таки дрогнул. Максим вышел и стал руководить людьми, чтобы разобрать сегодня как можно больше обломков.
Они копались в обломках здания до самого вечера, но мусора было так много и визуально казалось, что объём его не уменьшался.
Максим зашел в свою бытовку. Он выглядел ужасно: весь абсолютно черный, в строительной пыли и с разодранными до крови ладонями. Он молча сел рядом с Олей и уставился в стену.
– Мы ничего не нашли, – тихо сказал он. – Но и разобрали меньше половины. Я все пытался услышать хоть звук, я буквально заставлял себя услышать какой-нибудь писк, но нет…
Оля сидела и тоже смотрела в стену, боясь взглянуть Максиму в лицо. Она плакала несколько часов подряд и уже просто не могла продолжать. Они сидели какое-то время молча, потом Ольга встала и охрипшим голосом прошептала: