Летом и осенью 1940 года на руку Чан Кайши сыграло резкое обострение международной ситуации. В июне гитлеровская Германия разгромила Францию, и индокитайские колонии последней по большому счету остались без хозяина. Стало понятно, что Япония не упустит случая воспользоваться ситуацией, что и произошло всего через три месяца. 22 сентября армия микадо начала оккупацию Вьетнама, и уже через пять дней Япония подписала с нацистами и итальянскими фашистами Тройственный пакт, направленный против США и их союзников. Иными словами, оказалась теперь и официально в одном лагере с ними. В результате Рузвельт и его ближайшие советники пришли к выводу, что США «в конце концов будут втянуты в войну».
Все это вызвало рост симпатий в Китае к Соединенным Штатам, еще более усилившийся после того, как 30 ноября 1940 года, в день, когда японцы признали правительство Ван Цзинвэя, Рузвельт в пику японцам предоставил Чан Кайши самый крупный заём — 100 миллионов американских долларов, половину которого Чан мог теперь использовать на так называемые «общие цели», включая закупки оружия в США (вторая половина предназначалась для стабилизации китайской валюты).
Одновременно Рузвельт разрешил продажу в Китай боевых самолетов, а также посылку американских летчиков-волонтеров (несмотря на то, что статья 1-я Конституции США запрещала офицерам Соединенных Штатов служить в иностранных армиях). Именно этого и хотел Чан, рассчитывавший на то, что американцы помогут ему защитить Чунцин. Еще в октябре он отправил в Вашингтон для решения этих вопросов другого своего родственника — генерал-майора авиации Мао Банчу, 36-летнего племянника своей первой жены. Мао был не только членом семьи, но и учеником Чана по военной школе Вампу, а также однокурсником своего двоюродного брата Цзинго по московскому Университету имени Сунь Ятсена.
В поездке его сопровождал отставной капитан американских ВВС Клэр Ли Шенно, который с июня 1937 года служил гражданским советником Мэйлин, возглавлявшей, как мы помним, китайские ВВС. (Кстати, в Китай этого американца пригласил как раз Мао Банчу, встретивший его как-то на авиашоу в Майами во время своей первой командировки в Штаты.) Шенно был уволен в запас из американских ВВС весной 1937-го в связи с ухудшением здоровья: он стал глохнуть. Летать он уже не мог, но в Китае от него этого и не требовалось: Мао Банчу, Чан Кайши и особенно Мэйлин ценили его прежде всего как выдающегося знатока авиации и талантливейшего организатора. И вот теперь энергичный Шенно с помощью генерала Мао, Т. В. Суна и китайского лобби в Вашингтоне стал работать над созданием чисто американской эскадрильи китайских ВВС. Мэйлин полностью его поддерживала, и Шенно был очарован ею. «Она всегда будет для меня принцессой», — написал он в дневнике. Мэйлин, очевидно, он тоже нравился: высокий, крепкий, решительный — настоящий мачо. Она подчеркнуто называла его «полковником», несмотря на то что он был всего-навсего капитаном в отставке.
Встретившись с американскими официальными лицами, Шенно и Мао сообщили об ужасающем состоянии китайских ВВС, заявив, что хотя в Китае и имеется 480 боевых летчиков, но у них есть только 37 истребителей и 31 бомбардировщик русского образца; зенитная же артиллерия полностью отсутствует. В то же время, рассказали они, у японцев насчитывается 968 самолетов в Китае и 120 в Индокитае.
Шенно и Мао пришлось преодолевать огромные трудности, так как в США в то время господствовал европейско-центристский взгляд на Вторую мировую войну. Считалось, что «сначала надо победить Гитлера… а уж потом разобраться на Дальнем Востоке, ибо последнее будет сделать нетрудно». Поэтому все свободные самолеты направлялись в Англию.
Но в середине декабря 1940 года у посланцев Чана появились реальные шансы добиться успеха. 17 декабря Рузвельт объявил о разработке программы помощи странам, воюющим против агрессоров; программа получила название ленд-лиз («давать взаймы»). Она прежде всего предназначалась для Великобритании, но ее распространение на Китай не исключалось, тем более что Рузвельт испытывал огромную симпатию к Китаю и его народу — это чувство он унаследовал от матери и дяди, живших когда-то в этой стране вместе со своим отцом, его дедом, крупным опиеторговцем.