В то же самое время мне страсть как захотелось покурить. Я даже поёрзал в кресле и содрогнулся. Зависимость, что б её...
— Туристы, — ответила на мой вопрос Лара. — Мокен всегда существовали обособленно и не особо жаловали людей суши, но нынешнее положение вещей заставляет их общаться с туристами.
— Понятно, «Экскурсии к аборигенам», — деловито заключил я, пытаясь отвлечься от навязчивого желания сделать затяжку.
Лара как-то странно улыбнулась и продолжила:
— Знаешь, кто занимает первое место во всём мире по экспорту самого редкого жемчуга?
— Нет, — пьяно улыбнулся я ей, придвинувшись чуть ближе.
— Таиланд. А знаешь, кто добывает этот жемчуг в таком количестве и такого качества?
— Нет, — повторился я, наклонившись совсем близко к Ларе.
— Мокен! — прошептала она, как какую-то страшную тайну, и всучила мне в руки фляжку.
В ответ Ларе я ошеломительно присвистнул и, сделав глоток, продолжил слушать лекцию о чудо-народе.
— Мокен — настоящие амфибии. Да, да… Одна шведская исследовательница, не помню, как ее... — уставившись в одну точку, как бы «зависая» в своих мыслях, прервала свою речь Лара.
На своём веку я встречал мало людей, троих или двоих, с подобной странной способностью… Моя младшая сестра Роза умела так же «зависать», как и Лара. О чём-то разговаривая с тобой, шагая по улице или надкусывая яблоко, она могла прерваться в любой момент жизни и отстраниться от всего происходящего вокруг. Будто ушла домой на пару минут, а потом вновь вышла и продолжила гулять.
Я по молодости всегда злился на Розу и начинал махать ладонью перед её ничего не видящими распахнутыми глазами.
— Ну, что ты опять перезагрузку включила, — смеялся я над сестрой.
Роза как-то объяснила мне, что в такие моменты она погружается в себя и проваливается в собственный мир мыслей, ей очень комфортно блуждать по их лабиринтам. При этом она не покидает собеседника, вполне видит и слышит меня, но вторая часть её сознания находится далеко и не обращает на меня никакого внимания. Вот и теперь моя собеседница Лара секунды две «перезагружалась», а потом продолжила:
— Ой, прости! Со мной так бывает... — начала оправдываться она. — Я… просто...
— На секунду заскочила домой? — понимающе улыбнулся я ей.
— Точно! — засмеялась Лара, обрадовавшись моей реакции на её странность.
— Так вот, — чуть покраснев от смущения, продолжила Лара: — О чем я говорила?
— О шведской исследовательнице, — учтиво подсказал я.
— Точно! Так вот, она выяснила, что у «морских цыган» способность видеть под водой гораздо выше, чем у европейцев. Их зрачки приобрели умение особым образом сужаться и менять фокус зрения. Ни у каких других народов в мире такой способности нет. За долгие годы проживания в таких условиях их лёгкие претерпели генетические изменения, произошли адаптационные формирования…
«Какие сложные слова, и чтобы они могли значить?..» — эта мысль, видимо, так ярко отобразилась на моём удивлённом лице, что моя собеседница на мгновение остановилась, всё поняла и, решив мне всё популярно разъяснить как школьнику, продолжила:
— Биологическая эволюция, понимаешь?!
— Нет… — невозмутимо пребывая в пьяном добродушии, ответил я.
Не сдав позиций, продолжая бороться с моей неспособностью понять, она попыталась объяснить предельно просто:
— У них тренированные лёгкие, понимаешь? И это позволяет им ловить рыбу на глубине до двадцати трёх метров. Они уникальны! И всё богатство морей и океанов принадлежит им!
По завершении этой фееричной речи Лара отсалютовала мне фляжкой и, запрокинув её, сделала хороший глоток.
— Как я понял, мокены — это.?..
— ...Это морские цыгане, — выдохнула блондинка и продолжила: — Они делятся на три этнические группы: Мокен, Моклен и Урак Лавой — все они говорят на разных языках. Но только Мокен до сих пор живут как кочевники. Именно с ними нам предстоит жить, изучать и защищать их.
— От кого? — удивился я.
— От тех, кому они мешают. От жадных, бездушных толстосумов, которым нужно застроить всё побережье отелями и возить толпы китайцев на заповедные острова. Чтобы окончательно весь мир превратить в помойку.
— А куда смотрит правительство?
— Правительство не смотрит. Мокен не существует, у них нет документов, подтверждающих личность. Нет прав на собственность, на имущество. Они остались далеко в прошлом, и они погибают.
— А как же их заслуги перед отечеством в плане экспорта?
— Что за чушь? — отмахнулась Лара.
— Чушь, — согласился я.
Но Лара разошлась не на шутку, активно размахивая руками, пытаясь донести до меня весь ужас происходящего, и щёки её при этом лихорадочно пылали.