Всадник ехал прямо к дубу, и Гамаюн поспешил забраться в гущу листвы, чтобы его не сразу заметили. Но все равно он следил за всадником и чуть не закричал от удивления, когда узнал в нем самого Дуная. Витязь ехал, глядя под копыта коня — видно, его угнетала тяжкая дума.
— Здорово, друг! Это ты? — неожиданно гаркнул у него над ухом Гамаюн, появляясь из листвы.
Ругнувшись, Дунай выхватил меч, но успел узнать полуптицу и с досады хватил кулаком по дереву.
— Это ты, балагур! — воскликнул он. — Как ты меня напугал!
— Я не хотел, — поспешил извиниться Гамаюн. — Мне бы надо узнать — что, Даждь по другой дороге поехал, да?
— Он по своей дороге путь держит, а я по своей, — нелюбезно откликнулся Дунай. — Тебе‑то что?
— Ничего, но вы что — поссорились?
— Нет. Просто я уехал. — Дунай отвечал коротко, чтобы не задерживаться.
— Как — уехал? Зачем?
— Не твое дело… Чего ты в чужие дела лезешь? Не помнишь, что ли, как выгнали тебя? И вообще, что ты тут делаешь? Тебе же ясно сказали — лети отсюда! Что ты привязался?
— Я ни при чем, — отрезал Гамаюн. — Я вольная птица, что хочу, то и делаю! А вот ты‑то сам уехал или тебя прогнали?
— Мы с Даждем не ссорились. Просто мне в другую сторону, я спешу, вот и свернул потихоньку, пока они спали.
— Спали? — пронзительно завопил Гамаюн, слетая вниз. — Они там спят, а ты собрал вещички и тягу дал? Да? Бросил их, беззащитных? А вдруг с ними что‑нибудь случилось?
Мысль эта порой мелькала и в голове самого Дуная, именно поэтому он отмахнулся:
— Да ничего не случится! Если б им что грозило, я б десять раз подумал!
— А я подумал всего один раз, — огрызнулся Гамаюн. — Ты разве не помнишь, о чем они с Земун говорили? О Кощее, который якобы за хозяином охотится. А вдруг…
— Да тебе‑то какое дело? — возразил Дунай.
Гамаюн в ответ лишь зло скрипнул зубами и снялся с места.
Дунай посмотрел ему вслед и еще раз досадливо стукнул кулаком по дереву.
* * *Туман заволок поляну, почти притушив догорающий костер. Клубы его переливались, образуя причудливые формы, и никто сразу не заметил бы, что темные пятна в тумане двигаются каким‑то странным образом.
Наемники–полукровки, почти неотличимые от теней, окружали поляну, на которой мирно спали два человека. Пасшиеся лошади вскинулись было, но тени промелькнули мимо, а туман надежно поглощал все звуки и запахи. Кольцо воинов сомкнулось и стало сжиматься.
— Даждь!
Далекий крик был больше похож на эхо, но словно песчинка, вызывающая лавину, он разрушил хрупкие чары рассвета. Громко всхрапнул Хорс, стукнув копытами о землю — и в следующий миг Даждь был уже на ногах.
Из тумана вынырнули и набросились на него сразу четверо людей. Привычный боец, Даждь завертелся в кольце, не давая врагам ни секунды передышки. Как волк, попавший в стаю собак, он постоянно двигался, уворачиваясь от ударов и сам угощая ими врагов. Он еще успел удивиться, что они безоружны — очевидно, получили приказ взять его живым или же были уверены, что застанут врасплох.
Рядом пронзительно вскрикнул Агрик.
— К оружию! крикнул ему Даждь, не оборачиваясь, — смотреть, что с отроком, было некогда.
Над головой зашумели крылья.
— Держись! — завопил Гамаюн, камнем падая вниз.
Наемники шарахнулись в стороны. Двоих сбили с ног широкие крылья, а один не успел увернуться — когти подхватили его за плечи, и Гамаюн взмыл со своей жертвой. В небе раздался короткий вскрик — и тело со сломанной шеей рухнуло на поляну.
Пользуясь моментом, Даждь бросился к костру и встретил врагов с огромным суком в руках. Теперь он был почти неуязвим — сук мелькал как молния, тяжелые удары сворачивали челюсти, дробили зубы и оглушали самых рьяных из нападающих. К его спине сзади прижался Агрик. Значит, он жив.
Конечно, можно было опять призвать на помощь колдовство — хорошую бурю или стаю волков, — но для этого нужно время, а здесь, когда без остановки только отбиваешь и наносишь удары, нет возможности даже подумать о том, куда делся Дунай.
Снова пронесся Гамаюн, подхватывая очередную жертву. Вслед ему взлетело несколько стрел, но полуптица уже скрылась за деревьями.
Под ноги витязю упал один из нападавших. Отбросив сук, Даждь быстро наклонился и схватил короткую кривую саблю врага. Остальные отступили, и, улучив минуту, Даждь прыгнул прямо в догорающий костер.