Обратно шли молча. Падуб шагал впереди, освещая дорогу хозяевам, которые тихо шептались меж собой. Пекленец не прислушивался, но тишина вокруг стояла такая, что он невольно ловил отдельные слова: «Огненная река… Остров… Чара…» Не задумываясь над смыслом, он больше следил за дорогой, чтобы хозяева быстрее оказались дома.
Но и он не заметил несколько теней, кравшихся за ними. Тени дошли по их следам до моста через Каменную реку и затаились на берегу. Преследователи видели, что в Столбовой зал вошли восемь человек, а вышли всего четверо и налегке. Но они не стали приближаться к путникам, не возвратились в пещеру, а бесшумно растворились во мраке подземелий.
* * *Освещая дорогу, Падуб шел краем пропасти, на дне которой шумела и грохотала река, бегущая на слияние с Каменной. До начала лабиринтов, в которые вели потайные ходы из терема Марены, оставалось чуть больше пяти верст. Он шел не оборачиваясь, а потому не видел, как Горынь приостановилась и приняла из рук Марены небольшой сверток. Прижав его к груди, она коротко попрощалась и побежала прочь.
Падуб обернулся на всплеск воды — девушка прыгнула в реку. Через некоторое время на поверхность всплыла огромная змея с изжелта–зеленым рисунком чешуи. В пасти она держала сверток. Расправив кожистые крылья и стряхнув с них брызги, змея взлетела под самый потолок и полетела обратно, держась берега реки.
Погасли искры, отмечавшие путь Горыни. Падуб проводил их глазами и оглянулся на хозяев, чувствуя смущение под их слишком пристальными взглядами.
— Иди, — сухо сказала Марена.
Путь продолжался в тишине.
— Он все видел, — нарушил молчание Кощей.
— Он мой холоп, — отозвалась Марена. — И я обещала ему свободу, если он…
— Он пекленец, и к тому же захваченный во время войны, — возразил Кощей.
— Думаешь, он способен…
— Откуда мы знаем, кто на что способен?
Марена не ответила.
— Эй, как там тебя! — вдруг позвала она.
Юноша остановился.
— Падуб, хозяйка, — напомнил он.
Чародейка подошла почти вплотную.
— Ты помнишь, о чем мы говорили с тобой, Падуб, в начале нашего пути? — молвила она. — Когда я спрашивала тебя об укромном месте для…
— Для того преступника, — вежливо подсказал юноша. — Помню, хозяйка — ты обещала мне свободу.
— Правильно, и я не собираюсь отказываться от своих слов, — кивнула Марена. — Ты получишь ее сейчас же, не сходя с этого места…
В руке ее откуда ни возьмись появился нож.
Падуб отшатнулся, запоздало вспомнив, что и тем холопам, которых он зарубил, в его присутствии была обещана свобода, если они выполнят, что прикажут, и не станут задавать вопросов. Он сделал шаг назад.
— Ты обещала, хозяйка, — воскликнул он.
— Я и выполню обещание, или ты хочешь поспорить?
Падуб выхватил саблю, но не успел сделать и движения — Кощей прыгнул на него с неожиданным проворством. Юноша вскинулся, защищаясь, и почувствовал, что земля уходит у него из‑под ног. Он отчаянно изогнулся, стараясь удержаться на обрыве, о котором позабыл, но Марена взмахнула рукой — и он сорвался вниз…
Последний крик отразился от расщелины, поднявшись ввысь, но его заглушил шум воды и плеск упавшего в воду тела.
Кощей и Марена некоторое время стояли у обрыва, глядя вниз, а потом отправились домой.
* * *…Крик смертельного ужаса вырвался у Падуба, когда он сорвался вниз, но захлебнулся в горле, когда что‑то мягкое и упругое подхватило его в свои объятья. В следующий миг мимо, едва не задев его, просвистел огромный камень и с шумом плюхнулся в воду.
Сеть вместе с барахтающимся в ней Падубом вытянули и бросили на краю уступа над рекой. Отчаянно сопротивляясь, юноша скинул ее с себя, но встать не смог.
Из мрака, подсвеченные сзади слепящим глаза потаенным светом факелов, скрытых в глубине пещерки, на него надвинулось несколько человек в черных одеждах жителей Пекла. Острия сабель уперлись в горло и грудь пленника, на затылок легла чья‑то рука, жесткая, как когти нежити.
Над скорчившимся на камнях юношей возник высокий плечистый воин с землисто–бледным лицом вечного жителя подземелий и совершенно седой головой. Темные тени под большими глазами делали его гораздо старше его природных тридцати с небольшим лет. Он склонился над Падубом, и улыбка не предвещала пленнику ничего хорошего.
— Ну что, — произнес он свистящим шепотом, — сам вспомнишь, что вы делали в Столбовом зале, или помочь?
Он оглянулся, взглядом подзывая остальных. Люди сгрудились вокруг, и Падубу неожиданно стало холодно. Он попробовал отодвинуться — и тут же ощутил под лопаткой холод готового вонзиться ножа.