— Значит, помощь требуется, — по–своему понял его молчание седой пекленец.
Он уже махнул рукой, но тут один немолодой воин остановил его.
— Мне как будто знакома его физиономия, Крик, — буркнул он и обратился к помертвевшему в ожидании Падубу: — А ну, парень, как тебя звать?.. Только без вранья!
— Падуб, — прошептал юноша, глядя в страшные глаза седого. — Падуб, сын Палого, сына Паймона…
Клинки опустились как по волшебству, а потрясенного Падуба говоривший вдруг горячо стиснул в объятиях:
— Живой…
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Беду Хорс почуял на двенадцатый день после того, как Даждь спустился в подземелья. До сего времени он позволял Агрику по утрам чистить себя и при этом порой даже заигрывал с отроком, шутливо хватая его за локти или уворачиваясь от потника. Но в то утро золотистый жеребец стоял понурившись, не замечая никого. Он даже не вздрогнул, когда отрок нарочно шлепнул его по крупу.
— Гамаюн, — — позвал Агрик, — что с ним?
Полуптица спланировала поближе и враскачку обошла жеребца.
— А кто его знает? — беспечно фыркнул он. — Говорят, Хорс наделен почти человеческим разумом. Я еще помню, как он не давал Велесу на себя сесть после того, как тот Даждя распял — даже кусался…
Уловив в речах Гамаюна знакомое имя, Хорс вдруг дернулся, обрывая повод, и заржал высоким пронзительным голосом, в котором явственно слышалась боль. Гамаюн, услышав этот звук, сел на хвост.
— С хозяином беда, — уверенно молвил он.
Хорс глухим стоном отозвался на эти слова.
Агрик выглядел сбитым с толку. Он переводил взгляд с Гамаюна на жеребца и обратно.
— Но, может, еще ничего не потеряно? — предположил он. — Хозяин не такой человек, чтобы просто взять и пропасть! Он почти бог — наполовину… Он может вызвать волков, и они его спасут. Ну скажи, Гамаюн, что это так! Что с ним ничего не случится!
Вещун выпрямился, помогая себе крыльями, и натянуто улыбнулся:
— Конечно, ничего не случится… Может быть, ему кто‑то помешал в пути! Ведь он приказал ждать целый месяц. А теперь, наверное, придется торчать здесь подольше…
* * *Но миновало больше двух месяцев, а Даждя все не было. И Агрик решился.
— Я иду выручать хозяина, — заявил он однажды поутру, собирая вещи. — Если с ним все хорошо, встречу его на полпути и вернусь вместе с ним. Если же нет, то моя помощь может ему понадобиться. Тебя, Гамаюн, я с собой не беру — постереги наших коней.
Открывший было рот, чтобы возразить, Гамаюн тут же закрыл его.
— А ты уверен, что справишься? — только и произнес он.
— Да. Тарх научил меня сражаться. Проводи меня к выходу, а то я не знаю, где он.
Гамаюн вздохнул и снялся с места.
Ход начинался в неглубокой долине, со всех сторон стиснутой склонами, неподалеку от того места, где Агрик провел все это время. Осень давно уже вступила в свои права, где‑то на севере, на родине Агрика, начался месяц грудень, а здесь пока еще не все деревья растеряли алые и золотые наряды. Прозрачный горный воздух был необычайно сладок и прохладен, небо поражало спокойствием и синевой. Мир; словно напоследок, решил расцветиться самыми яркими красками, которых нет и не может быть в Пекле. Агрик глубоко вздохнул.
— Хоть ты вернись, — буркнул Гамаюн. — Что и тут один с двумя лошадьми всю зиму буду делать?
— Я вернусь, — пообещал отрок и погладил встопорщенное оперение полуптицы. — Ты только подожди меня тут!
Он уже повернулся к выходу, когда кто‑то дернул его за воротник. Агрик обернулся — сзади стоял Хорс и держал его зубами за одежду. В глазах жеребца читалась тревога.
— Я найду его и вернусь, — объяснил Агрик. — Отпусти!
Хорс неохотно разжал зубы и остался стоять, понурый.
Вход был далеко не парадным — просто узкая и неудобная расщелина в камнях. На первый взгляд она казалась звериной норой, но, если у кого‑нибудь хватило бы безрассудства забраться туда, он бы обнаружил, что «нора» саженей через десять резко уходит вниз.
Агрик прополз до конца ровного коридора и провалился.
* * *Он оказался на куче старого мусора — невесть как попавшая сюда прошлогодняя листва, какие‑то перья и тучи пыли, поднявшиеся до потолка при его падении. Некоторое время отрок только чихал, размазывая по щекам выступившие от натуги слезы, но потом выбрался из облака пыли и принялся за дело.
Из рассказов Гамаюна он знал, что в Пекле можно не заботиться о теплой одежде — в некоторых местах тепло, даже когда на поверхности птицы замерзают на лету. Но зато там не обойтись без света — в темноте легко наскочить на ловушку, поставленную местными жителями на какое‑нибудь подземное чудовище, а то и на него самого. Кроме того, в темноте легче легкого заблудиться, да и просто свалиться в пропасть. Поэтому у Агрика не было теплой одежды, зато имелся запас самодельных факелов. Первым делом он высек огонь, зажег один из них и осмотрелся.