Он находился в длинном, совершенно прямом и пустом коридоре — просто пол, потолок и две бесконечные стены. Гамаюн не знал, где живет Марена, а потому и Агрик долго стоял, раздумывая, куда идти — налево или направо. Наконец решившись, он двинулся в правую сторону.
Ход был пустой и ровный, без опасностей, о которых Гамаюн рассказывал столько, словно сам устанавливал ловушки. Все же Агрик пробирался крадучись, выверяя каждый шаг, и все ждал появления следов местных жителей. Юноша не сомневался, что этот ход проделали они — уж очень ровными были, пол и стенки — но если бы он дал себе труд быть повнимательнее, он бы заметил, что ход давно никем не посещался.
Неожиданно коридор разветвился, да не на два, на целых четыре совершенно одинаковых хода. Подняв над головой факел, Агрик завертелся на месте в центре небольшого зальчика. Который ход был нужным, он не знал. Решившись, отрок ринулся опрометью в первый попавшийся.
Так начались его странствия по подземелью. Устав, отрок останавливался, жевал что‑нибудь из припасов, засыпал ненадолго и снова пускался в путь. Сначала он оставлял факел горящим, но после того, как израсходовал половину, начал беречь огонь и всякий раз тушил, чтобы потом запалить снова.
Коридоры сменялись пещерами, а те — берегами подземных речек и озер. В темной, похожей на жидкую грязь воде порой плескались невидимые рыбы; Агрик, шаря по земле в поисках факела, иногда натыкался на какого‑нибудь паука или слизня. Однажды он нашел даже нечто напоминающее формой и запахом грибы–трутовики, но не решился их попробовать. Однако время шло, и понемногу Агрик начал понимать, что дело плохо. Он заблудился в пустых пещерах и, если не случится чудо, будет обречен бродить по ним вечно.
Беда случилась не скоро, но все равно неожиданно — кончились припасы.
Выросший в лесу, Агрик привык считать, что в дороге кусок никогда лишним не бывает. Кроме хозяйского меча, собственного оружия, факелов и походных мелочей, он забрал из тороков все, что не требовало приготовления на огне. Но там еще оставалось немного крупы, и сейчас Агрик вспоминал о ней с сожалением и досадой.
Что бы теперь подумал о нем хозяин и друг, Тарх-Даждь? Хорош спаситель! Самого спасать надо!
Агрик замер, пораженный догадкой. До сих пор Даждь так решительно отказывался именоваться богом, что отрок испугался собственной мысли. Но ведь в самом деле — он никогда еще не обращался к хозяину как к богу! А что, если…
Разломив порядком зачерствелый последний кусок хлеба, Агрик поднес его к факелу, насадив на нож, чтобы не спалить пальцы. Кусок с одного края почернел, обугливаясь.
Дождавшись, пока он сгорит целиком, Агрик воткнул факел в щель между камнями, не сводя с пламени глаз.
— Помоги мне, Тарх, если ты бог, — — прошептал он. — Подскажи, что делать, куда идти. Ты знаешь эти подземелья лучше меня — не дай мне погибнуть здесь — я ведь иду спасать тебя… Если же ты не бог, как говорил, — добавил он виновато, — то хотя бы пошли мне на помощь кого‑нибудь из твоих богов. Ведь я так хочу тебя найти!
Он сел на пол, обхватив колени руками, и стал ждать знака.
Эхо далекого шума пробудило его от раздумий.
Агрик встрепенулся, осматриваясь. Факел почти догорел и еле тлел, но все еще позволял разглядеть изгибающуюся полукругом пещеру. Ее надвое перерезал глубокий овраг с многочисленными террасами, напоминающий берег реки. Со стороны могло показаться, что кто‑то выворотил и унес целую кучу земли и камней. Агрик стоял на самой высокой террасе, прижавшись к сводчатой стене. Несколько ходов открывалось подле него. Еще один, вероятнее всего, находился на дне ямы, потому что приближающиеся звуки исходили именно оттуда.
Прихватив факел, отрок осторожно подполз к краю и заглянул, вниз. То, что он там увидел, заставило его оцепенеть от ужаса.
На дне действительно был ход, и сейчас в нем горел слабый мерцающий свет. Вот он усилился и превратился в сияние нескольких необычайно ярко горящих факелов, которые держали в лапах твари, покрытые свалявшейся шерстью пополам с чешуей. Большей частью высокие, тощие, они шаркающей походкой передвигались на задних ногах. У некоторых были хвосты и кривые уродливые крылья, другие казались ящерицами, вставшими на задние лапы. Но морды у них были до жути похожи на лица людей — только изуродованные выдающимися челюстями с клыками, торчащими ушами, рогами и приплюснутыми вывороченными носами. Все они были одеты в нечто наподобие коротких штанов.