Принять его в доме Крик не мог — Чудо второй день не поднималась, ожидая родов, а потому он сам поспешил навстречу незнакомцу.
Тяжкий грохот копыт боевого коня он заслышал еще за два поворота, но все равно не успел приготовиться, когда всадник галопом налетел прямо на сторожевой пост. Увидев его подсвеченный факелами рогатый силуэт, Крик шарахнулся прочь и пятился до тех пор, пока не уперся спиной в стену.
Это был Велес — кошмар его детства, виденный им всего единожды издалека, но запомнившийся на всю жизнь как человек, приведший врага в Пекло. Осадив коня так, что могучее животное жалобно застонало от боли, неистовый всадник безошибочно ткнул обнаженным мечом в Крика, признав в нем главного:
— Меня послал Гамаюн. Здесь меня должны ждать. Где эти люди,?
— Не дождались, — честно ответил Крик. — Пять дней как ушли.
— Тогда ты мне скажи, в чем там дело. С тобой они говорили? Что ты знаешь?
Отпираться и врать смысла не было, и Крик выложил все, что знал о расположении позиций отрядов Кощея и границах его владений. В конце он счел нужным сказать о том, что может твориться в тереме Марены и что может ждать там неосторожных парней, и, когда он замолчал, лицо Велеса исказила знакомая Крику по прошлому маска бешеной ненависти — но на сей раз направлена она была против их общего врага.
— Что ж, — мрачно промолвил Велес, дослушав, — надо спешить. Собирай всех, кто сможет и захочет, — и за мной. Выступаем сейчас же! Я ждать не буду!
Его низкий бас волной прокатился под сводами пещеры. Всадив шпоры в бока завизжавшего коня, он тяжело поскакал дальше.
Крик посмотрел ему вслед и вытер взмокший лоб.
— Если это правда и его действительно позвал Гамаюн, —сказал 'он стоящим подле воинам, — то я не завидую Кощею. Он же его на части голыми руками разорвет!
* * *Сон пленников прервали внезапно — громко хлопнула дверца, и визгливый лающий голос оборотня–полукровки приказал протирать глаза. Несколько охранников тут же спрыгнули в подвал и пошли прямо по лежащим людям, будя их пинками, а проснувшимся раздавая удары направо и налево. Доставалось каждому, без разбора. Вскочивший от толчка предусмотрительного Арагаста Агрик рванулся было прикрыть от удара Падуба, но его оттащили за шиворот, как щенка, а на распростертого пек- ленца посыпался град ударов. Тот терпел, стиснув зубы, И только отворачивался, чтобы не попало по глазам.
— Да что вы творите! — закричал было Агрик, бросаясь под плеть.
Охранник пинком отшвырнул его прочь. Пользуясь мигом передышки, Падуб перевернулся на живот.
— Ага! Что я говорил! Все он может! — завопил наемник, снова принимаясь за дело. — Ты у меня встанешь или сдохнешь, человеческая падаль! — Охранник был полукровкой–оборотнем.
Рабы, сгрудившиеся вокруг Арагаста и Агрика, недовольно заворчали, а к развлекающемуся наемнику поспешили присоединиться остальные охранники.
— Что там еще? — донесся недовольный голос от двери.
Старший надсмотрщик не спеша и с явной неохотой спустился в подвал. Подле него шли такие великаны, что и охранники смешались. Полукровка напоследок пнул Падуба ногой и процедил сквозь зубы:
— Тут падаль одна подыхает. Прикажи забрать, пока совсем не испустил дух!
— Они слабых иногда сами убивают, не дожидаясь, пока те умрут, — шепотом объяснил Агрику Арагаст. — И едят сырыми. Жарят только тех, кто сам умер…
— Молчать! — рявкнул кто‑то над ними. — Плетей захотели?
Старший надсмотрщик подошел, осветил факелом распростертого Падуба, жестом приказал перевернуть и долго изучал лицо затаившего дыхание пекленца. Наконец он выпрямился — это оказался чистокровный оборотень, во в его раскосых, янтарного оттенка глазах засветилось что‑то похожее на понимание.
— Это вчерашний новичок, — объяснил он наемнику–полукровке. — Его сам хозяин пытал. Оставь его — если завтра не встанет или хозяин о нем не вспомнит, вот тогда и возьмете. А до поры пусть полежит здесь.
Агрик был готов поблагодарить оборотня, но охранники уже засуетились, сгоняя рабов в кучу.
— Меня держись. — Арагаст крепко сжал ладонь Агрика. — Я полночи думал над твоим рассказом. Придет время — кое‑что покажу!
Болтунам вновь пригрозили плетью, и Агрику не удалось узнать, что задумал его новый друг.
Выделив каждому по куску хлеба и не дав времени даже спокойно поесть, рабов погнали через двор терема. Плети свистели, заставляя рабов бежать сломя голову. Тяжелые и неудобно закрепленные цепи мешали при каждом движении, на споткнувшегося или упавшего тут же обрушивался град ударов — охранники не могли простить, что одному из них не дали поразвлечься, и теперь вымещали досаду на остальных невольниках.