– Ну не знаю – чтобы скучно не было.
– Вот и она не хотела скучать.
Мономеры
Семёнов очень любил дешёвый алкоголь. Больше дешёвого алкоголя он любил только алкоголь подороже и командировки. Семёнов работал технологом по производству на линолеумном заводе, и осенью его ждала интересная поездка: в компании двоих коллег он должен был посетить японские линолеумные производства. Мечтая о красотах Тоямы и Итами и рисовой водке, Семёнов даже купил новую рубаху. Единственная проблема заключалась в том, что в Японию ехал и его шеф. Ростислав Вячеславович не пил алкогольных напитков – ни дорогих, ни дешёвых. Он бегал полумарафоны, марафоны и ультрамарафоны, придерживался принципов здорового питания, а по утрам медитировал и принимал позу собаки мордой вниз. Хотелось верить, что однажды шеф добежит до Тибета и не вернётся.
Заветный день наступил. Как назло, в самолёте Семёнову досталось место рядом с шефом. Когда приветливая стюардесса предложила вина, пришлось отказаться. Было больно и обидно до слёз. Шеф увлечённо рассказывал что-то о беге приставным шагом и пользе сельдерея, а Семёнову казалось, что его бросает любимая жена. Он извинился и сделал вид, что засыпает.
Ростиславу Вячеславовичу понравилось разговаривать с Семёновым (он ценил молчаливых собеседников), поэтому поселили их в одном гостиничном номере. Украдкой Семёнов заглянул в мини-бар, и обжигающая слеза побежала из правого глаза к подбородку. Спрятавшись в ванной, он повыл в скомканное полотенце. На пару минут стало легче.
Первое правило опытного технолога большого производства на переговорах с начальством гласит: нужно показать свою значимость и с ходу задать вопрос, от которого все сойдут с ума.
Во время визита на линолеумный завод Семёнов, перебив японского коллегу, резко спросил:
– А почему у вас мономеры такие маленькие?
Никто не понял вопроса.
Более того, сам Семёнов до конца не понимал, что сказал. Пока японцы недоумённо шептались на своём японском, шеф одобрительно прогудел на ухо Семёнову:
– Молодец, сразу прояснил ситуацию. Видно, кто мировой лидер, а кто просто выпендривается.
Семёнов понимал, что так оно и было, только наоборот.
Шеф продолжал:
– За то, что ярко себя проявил, пойд`шь со мной сегодня на лёгкую вечернюю пробежку. Десять километров перед сном – в самый раз. Японцы нас в ресторан зовут, саке пробовать и есть сырую рыбу, но я отказал. Нездоровое питание. Лучше в номере салатик соорудим из авокадо и тофу, зелёного чая заварим. Благодать!
Семёнову захотелось домой к маме.
Японцы закончили шушукаться и сказали:
– Спасибо за ваш вопрос. Ответа на него мы не знаем, поскольку ваше высказывание не имеет никакого отношения к технологии производства линолеума. Продолжим.
Шеф тихонько сказал:
– Что и требовалось доказать: элементарной базы не знают. Пожалуй, побежим сегодня пятнадцать километров – надо перебить это скверное впечатление.
До конца презентации Семёнов не проронил ни слова. Он думал, что скоро поведут на обед и по-любому угостят пивом. Их действительно повели в заводскую столовую, где на столах заманчиво поблёскивали жестяные баночки. Семёнов повеселел, шутил направо и налево – пока шеф не попросил заменить пиво морковным соком. Проявив чудеса ловкости, Семёнов сунул одну из баночек в карман, убежал в туалет, откупорил её и начал жадно пить большими глотками… соевый соус. Ругаясь матом и заплевывая стены, он твёрдо решил бороться за свою алкогольную независимость.
Нужно сказать шефу, что приболел. С желудком проблемы. Пусть Ростислав Вячеславович бежит свои пятнадцать километров, а он, Семёнов, в это время устроит собственный полумарафон – до супермаркета. Выпьет вискарика и тихонько ляжет спать. Со спящего человека спросу никакого. Если сработает, можно повторить фокус и отведать продажной японской любви. Правда, проститутки в супермаркетах не продаются, но он что-нибудь придумает.
Семёнов опять повеселел. Вторую половину дня российская делегация провела на осмотре новых цехов. Чтобы не ляпнуть лишнего, он решил жевать жвачку и сунул в рот сразу две пачки. Со стороны Семёнов напоминал подростка-дегенерата с огромным комом липкой белой массы во рту. Казалось, что он жуёт кусок линолеума.
Вечером в номере шеф надевал тренировочные штаны, готовясь к пробежке, а Семёнов вспоминал любимую рыбку, в детстве случайно выброшенную в раковину, и готовил трагическое выражение лица. Он лёг на кровать и схватился за живот. Ростислав Вячеславович, казалось, ничего не замечал. Порывшись в шкафу, он достал оттуда свёрток и вручил Семёнову: