– Семёнов, у меня нет более близкого друга. Ты эрудированный, умный мужик. Моя жизнь держится на нескольких столпах: работа, бег, мама и ты.
От испуга Семёнов забыл про мёртвого меченосца и живот. Шеф продолжал изливать душу:
– На все свои суточные и представительские я купил тебе беговое снаряжение. Кроссовки, iPhone, Apple Watch, форму. У меня никогда не было такого чувствительного и понимающего собеседника, как ты. Ты постоянно молчишь, но я по глазам вижу – тонкая и глубокая натура, далёкая от линолеума. Тебя заботят проблемы иного порядка.
Семёнов действительно думал о проблемах иного порядка: «Джим Бин», «Рэд Лэйбл» или «Джеймсон».
Шеф сказал:
– Мы все помешались на примитивных порывах нашего тела: алкоголе, еде, сексе. Но есть ещё люди, которые думают об экологии и умеют любоваться цветущей сакурой. Я горд тем, что знаю тебя.
Ростислав Вячеславович заплакал:
– Семёнов, бери вещи и одевайся. Сегодняшнюю пробежку посвящаем тебе и моей маме.
– Тут такое дело, – робко начал Семёнов.
– Ты не уважаешь мою маму?..
– Нет, что вы!
Семёнов поспешно сунул в рот новую порцию жвачки и начал одеваться.
В тот вечер он осилил только семь километров. Чуть не сдох, но пробежал. В номере Семёнов умылся и уснул сном младенца. Утром они с шефом пропели мантры, приняли позу собаки мордой вниз, выпили сока и отправились на производство. В таком режиме пролетели две недели. В свой последний вечер в Японии Семёнов пробежал десять километров.
Прилетев на родину, в аэропорту он купил литр водки и копчёного кальмара: ждать сил не было. Семёнов угощался в туалете, под стук дверей и механический голос, приглашавший пассажиров на посадку. Через десять минут его стошнило.
Семёнов вызвал такси, доехал до дома, переоделся и отправился на вечернюю пробежку.
Валера
В каждом из нас живёт свой Валера. Ну а теперь по порядку. Меня зовут Татьяна, мне тридцать семь лет. Разведёнка. Мать-одиночка, воспитываю сына Платона. Только жалеть меня не надо, я сама кого хочешь пожалею. Работаю кассиром на маленькой железнодорожной станции, вечерами подрабатываю в Убере. У меня лучшая машина на свете, «Тойота-Калдина» 1993 года. Как говорил мой бывший муж, «раньше умели делать машины». Потом взял мешок и ушёл за хлебом, видимо в Японию, искать секрет производства.
Но речь не о нём, а о Валере. Я познакомилась с ним, когда меня подрезал подросток на «Порше Кайене». Не знаю, откуда у него «порше» – видимо, результат особого юношеского мастерства… Я спокойно ехала в своём ряду на моей «ласточке-кормилице», как вдруг, без поворотника, меня подрезает этот нежный умелец! Его «порше» нагло втиснулся спереди, а водятел, покачивая головой в такт музыке, одновременно жевал жвачку, разговаривал по телефону и смеялся. И тут мы познакомились с Валерой. Он сказал:
– Давай газ в пол, протараним ему на скорости бампер.
Я рассмеялась. А Валера, откуда-то взявшийся внутри меня, продолжал:
– Чё ржёшь? Надо наказывать!
– А ты кто?
– Хер в пальто – Валера! Хорош терпеть унижения – погнали, у светофора с ним побалакаем.
Он начинал мне нравиться. Я почувствовала себя Билли Миллиганом. Показала поворот на соседнюю полосу, газанула чуток и поравнялась на остановке светофора с прыщавым автолюбителем.
– Говорить буду я! – резюмировал Валера.
Водительские окна «тойоты» и «порше» опустились.
– Слышь, чмо, ты чё дам подрезаешь? – Я немного удивилась, а ещё больше испугалась.
Подросток, видимо, тоже:
– Я не чм… Прости… те.
– Прощения просить в другом месте будешь, – Валере требовалась полная сатисфакция. – Я тебе в жопу на всей скорости ща въеду. Будешь родительский дачный автомобиль чинить на свои еженедельные карманные деньги. Тебе папа на обеды в день сколько даёт? – Так Валера стал моим кумиром.
– Я засужу вашу страховую! – Подросток буркнул фальцетом.
Ему тут же парировали:
– Ой, какие мы серьёзные, у нас уже ломка голоса. Какую страховую? Ты думаешь, у меня есть ОСАГО? У меня есть приятель в копировальном центре. А у него есть фотошоп и виды на меня. Ты с ним будешь судиться?
– Ну, правда, простите меня. Я не хотел! – Подросток судорожно сглотнул, закрыл окно и уехал.
Однозначно, победа! Победа Валеры и его скафандра в виде меня.
Вечером примечательное событие захотелось отметить. Когда у тебя не очень с деньгами, точнее, их вообще нет, а праздник нужен, на помощь приходит напиток богов. Он продаётся в супермаркетах на самых нижних полках, видимо намекая на твоё место. Вино в тетрапаке объемом один литр под названием «Тёщин погребок» стоит сто девять рублей, и, сколько я себя помню, цена не менялась. Случались мировые экономические кризисы, менялись правительства, падали курсы валют, но «Тёщиного погребка» это не касалось. Сто девять рублей ноль-ноль копеек! Уже много веков подряд. На вкус – смесь соляной и серной кислот. Следующего дня нет. Выпиваешь один литр, за тобой прилетают на вертолёте и забирают в Бишкек.