Я позвонила сестре и сказала: «Есть повод, нужно отметить. Посидим, чуть-чуть винца попьём». Винца… Винища!!! Моя сестра младше меня на два года, а по уму – на все сто. Но она лёгкая на подъём, и дуэли с «Тёщиным погребком» её конёк – хватает двух тетрапаков. Мы выпили один. Вечер обещал быть томным. Я рассказала про случай и удивительное знакомство. Сестра попросила её представить. Но Валеры, видимо, не было дома. Мы решили, что нужно выпить ещё, и он непременно объявится. Моей душе в квартире стало душно, и мы поехали куда-то. Не знаю, где сестра находит эти места, а главное, зачем. «Куда-то» оказалось придорожным кафе «У дяди Серёжи». Из русских там были только официант и имя в названии кафе. Играла громкая музыка. Кто-то танцевал. Кто-то трогал меня за попу. Да, и там была маленькая сцена! Мы ещё немного выпили. И тут появился он – Валера хотел танцевать!
Ещё одна особенность «Тёщиного погребка» заключается в том, что любое твоё действие после него будет идеальным. Хотя, если посмотреть со стороны… тихий ужас. Особенно танцы. Я была богиней хип-хопа! Сняла туфли и кинула их вверх, в сторону сильной доли. Потом решила, что я – Бритни Спирс. Они с Валерой забрались на сцену и начали показывать всем, что они мастера спорта по художественному тверку. Но этого Валере показалось мало. В один из кульминационных моментов песни он разбежался и прыгнул со сцены с криком: «Ловите меня!» Было красиво, что говорить. Проблема в том, что у сцены никого не было. В итоге Валера упал на железобетонный пол, а я очнулась от ужасной боли.
Только на следующий день узнала, что у меня перелом ноги со смещением. Но это завтра. Валера же спустился в «Тёщин погребок», и танцы продолжились. Потом я отрубилась.
Через две недели начальник моей товарной конторы уволил меня: он хотел пристроить на моё место какую-то свою родственницу. Денег и так не хватало, а тут вообще капец. Долги, поборы в школе, квартплата, еда, одежда… Я взяла здоровенную арматурину и била «туарег» начальника до тех пор, пока кожа на костяшках пальцев не лопнула и не показалась кровь. Это была уже я, не Валера.
Ре
Пётр просто жил, не думая о сегодня и не заглядывая в завтра. Если он вспоминал про вчера, становилось плохо. Разумнее отодвинуть все мысли подальше и сосредоточиться на деле. Пётр работал настройщиком пианино. Ещё в детстве родители обнаружили у мальчика абсолютный музыкальный слух: он мог точно напеть любую мелодию, которую слышал хотя бы раз. Впереди были музыкальная школа, потом музыкальное училище – и первая чеченская кампания.
Там Пётр постепенно разочаровался в нотах. Сначала нотой ре сверху прилетела смертоносная сила, унесшая всё живое вокруг. Потом соль-бемоль и ля пулемётной очередью положили знакомых ребят из Курской области. Нотой ми отзывался крик плачущего от боли лейтенанта.
Чеченская война закончилась, Пётр вернулся домой, но уже совершенно другим человеком. Если раньше он мечтал о карьере музыканта и хотел поступить в консерваторию, теперь, едва ноты просыпались и звенели в голове, ненависть накрывала тяжёлой волной. Чтобы Пётр не спился, старый преподаватель музыкального училища по сольфеджио устроил его настройщиком пианино.
Работа была простой: в обеденное время проверять все музыкальные инструменты в училище и при необходимости подтягивать струны. Ничего особенного.
В тот апрельский день Пётр неторопливо шёл по залитым солнцем коридорам училища. За закрытой дверью одной из аудиторий кто-то тихо пел. Индивидуальное занятие по вокалу? Обычная русская народная песня, стандартный репертуар студентов, но голос… Меццо-сопрано, редчайший хрустальный тембр. Звуки были настолько прекрасны, что Пётр закрыл глаза.
Его наполняла невероятная энергия, что-то доброе, приятное, нежное, обволакивающее сознание и парализующее волю. Впервые за много лет ему стало спокойно. Пётр улыбнулся. Хотелось запрокинуть голову, увидеть небо и сказать туда, вверх, неведомому и знакомому: «Ну, привет».
За дверью запели арию из «Пиковой дамы». Ноты будто очистились от боли и грязи, стали настолько легкими, что по рукам поползли мурашки. Когда голос затих, Петру захотелось кричать: «Почему вы замолчали? Молю, пойте ещё!» Он подошёл к двери и осторожно положил на неё ладони. В аудитории снова запели. Этого романса он не слышал раньше, но голос уже стал родным. Вспомнились летние каникулы и бабушка, которая перед сном гладила по голове, что-то мягко и тихо напевая; её тепло отгоняло детские страхи, помогало уснуть.