Сноски
[1] Hunter Jobs – стёб над сайтом Head Hunter.
[2] Английская загадка в переводе С.Я. Маршака.
[Dead Hands] Термин dead hands в покере относится к комбинациям карт, которые не могут улучшиться до сильных комбинаций или привести к выигрышу в раздаче.
12 секунд тишины
Дождь тарабанил по крыше полицейского участка и бился в закованные решёткой окна изредка прерываемый шипением старого приёмника и голосом радиоведущего. Дуайт нервно мерял комнату шагами: пока Чед был занят допросом подозреваемых на него легла не менее серьёзная задача – исследование собранных с места преступления материалов. На записи с камер видеонаблюдения к большому разочарованию Дуайта не нашлось ничего интересного за исключением белого шума в середине длиной пару минут. Никаких зацепок. Осталась лишь одна неизученная вещь с места происшествия – диктофон с загадочной записью, его последняя надежда на разгадку этого дела. Поставив красную коробочку диктофона на тёмную поверхность стола Дуайт ещё раз оглядел её со всех сторон и задумался. Откуда он вообще достал её? Почему эта странная запись вообще оказалась на его столе?
Всё началось с раннего утреннего вызова. Дуайт не успев толком отоспаться после ночных расследований был выдернут сонным и недовольным погодой из своего маленького получердачного убежища. Машина с мигалками проехав по пустым утренним дорогам достигла места назначения без задержек. Это оказалось достаточно большое элитное казино, которое было подконтрольно мафии. Высокие потолки украшали фрески и дорогие многоярусные хрустальные люстры, красные ковры на мраморных полах сверкали яркостью новенького бархата в тёплом освещении. Застеленные алым сукном игорные столы были прибраны и подготовлены к грядущему вечеру. В целом в залах не было ничего подозрительного, однако несмотря на это даже в полусонном состоянии Дуайт заподозрил что-то неладное. Чед, заменявший попавшую под домашний арест Чарли, очень спешил попасть сюда и, почти растеряв весь свой напускной идеально-уверенный образ, серьёзно суетился. Выглядело со стороны это так, будто от исхода этого непонятного расследования каким-то образом зависела его и без того неплохая по меркам Дуайта жизнь.
Перепуганный и взбалмошный администратор Хантер проводил Дуайта и Чеда к гримёрной. За открытой нараспашку дверью уже вовсю работал криминальный фотограф, а вместе с ними следы собирали опускавший чёрные шуточки с утра пораньше толстый Ларри и его помощники. По-домашнему обставленная необходимой для полноценной жизни (а не просто пребыванием на пару часов) гримёрная выглядела чистенько, никаких необычных следов невооружённым глазом сразу было не разглядеть. Дуайт было даже подумал, что весь этот маскарад не имеет никакого смысла, и их вызвали с командой для вида, однако сидевший на диванчике на самом видном месте труп мужчины его в этом переубедил. Брюнет фыркнул и с жалостью посмотрел на несчастного мертвеца. Да, незавидное положение – мало того, что умер, так ещё и на глупые шутки патологоанатома не ответишь…
– А, вот и главные гости! – заметив Дуайта и Чеда Ларри поднялся с пола и с усмешкой сделал широкий гостеприимный жест, чтобы парни не стояли на пороге. – Проходите, не стесняйтесь.
– И вам доброе утро. – сразу принимаясь за дело хмуро отозвался Чед.
Дуайт поздоровался кивком и принялся осматриваться, пока Чед разговаривал с Ларри и работниками. Разговор звучал натянуто и был больше обыденной формальностью, нежели действительно чем-то информативным. Да, не об этом он изначально мечтал. Когда он поступал в академию ещё подростком, он мечтал о том, как будет помогать восстановлению справедливости. С юных лет Дуайт решал споры сверстников, а иногда и детей постарше, находил какие-то зацепки и умудрялся свершить правосудие без насилия и кровопролитий. После того, как дело об убийстве его матери богатеньким ублюдком-наркоманом замяли ещё в полиции, он был преисполнен желанием сделать мир лучше, честнее и безопаснее. Он нёс свет в темноте жестокого мира, погрязшего во лжи, жажде власти и денег.
Однако город, в который его распределили после обучения в академии, беспощадно гасил его свет. Темнота человеческих пороков окружала его со всех сторон, а авторитетные тени тушили его пламя своими указами и угрозами. Дуайту было стыдно от бессилия, от невозможности сделать хоть что-то, чтобы город изменился. Стыд был настолько сильным, что он едва ли охотно отвечал на письма старого больного отца, который искренне поддерживал его. Чтобы сводить концы с концами и хоть как-то поддерживать отца материально Дуайт был вынужден играть по правилам нечестных, плевавших на все законы мафиозных авторитетов, таких как, например, дон Валентино Готти.