Всё закрутилось цветастым вихрем. Переодевшись Чарли принялся за работу. Он старался как можно больше времени проводить рядом с тем столом, за которым сидела Лотти. Он со стороны наблюдал за её игривыми выходками. В перерыве между раундами она достала курительный мундштук, и как только она по-королевски элегантно взяла его в свою руку вокруг неё сразу же столпились мужчины с зажигалками разных форм и размеров. Однако Лотти все эти мужчины были абсолютно безразличны, и она обведя их холодным взглядом выбрала зажигалку своего покровителя Валентино. Какой–то парень пробившись через толпу кинулся ей в ноги моля о прощении и чём-то ещё – было трудно разобрать из-за его всхлипов и тихого голоса – на что получил от неё дым в лицо и лишь один немногословный ответ «мне безразлично твоё разбитое сердце, проваливай».
Игра постепенно набирала обороты. Заказов от этого стола становилось всё больше и больше. Лотти всё больше крутилась и пыталась привлечь внимание сидящих за столом, но Чарли начинало казаться, что она пытается привлечь и его внимание тоже. В конце концов эта игра в одни ворота была прервана: грациозным жестом рыжая лиса подозвала его к себе и указала на стоящую на столе дорогую расписную китайскую вазу с огромным букетом пионов.
– Эй, беленькая киса, отнеси-ка это к моей гримёрке. – промурлыкала она. – Очень мешается на столе. Совершенно не для игры.
– Сию минуту, миледи. – натянул дежурную улыбку парень. – Что–нибудь ещё?
– Нет. Просто оставь букет. Внутрь заносить не нужно. – она хихикнула от ощущения поцелуя Валентино на шее, а после шустрым движением сунула ему в нагрудный карман рубашки купюру неприлично крупного номинала. – Всё, иди, киса. Топ-топ.
– Вот чёрт! – прошептал себе под нос эмоционально кто-то из сидящих за столом игроков. – Мёртвая рука! Что за вечер такой…
Легко подхватив вазу блондин вздохнул и пошёл в коридоры. Узнать о местонахождении гримёрки было не так сложно – опытные коллеги довольно быстро сориентировали Чарли на местности, потому он быстро добрался до нужного места. Ваза осталась на мраморном полу возле приоткрытой двери. Поначалу Чарли думал уйти и вернуться к наблюдению, но прислушавшись к голосу разума (который твердил, что наблюдение ни к какому результату за пару часов не привело) и любопытству всё же проскользнул внутрь. То, что оказалось внутри, его удивило: несмотря на присущую хозяйке вычурность в интерьере, в комнате было всё необходимое для полноценной домашней жизни. На секунду Чарли почувствовал себя виноватым за нарушение наставление и проникновение в чужой дом – похожий, кстати, на его собственный, пусть и отдалённо – без приглашения, но это чувство быстро перекрыло отвращение от увиденного.
На небольшом пушистом розовом диванчике в привычной позе сидел бледный мертвец. В его окоченевших руках было что-то любопытное. Насупившись и напрягшись Чарли подобрался ближе и, по привычке оглядевшись по сторонам, вынул что-то из рук несчастного неживого гостя. Перед его глазами оказалась фотография с изображением семьи. Лица матери и отца были простыми дырами в фотографии, а вот лицо ребёнка он знал достаточно хорошо – это была его возлюбленная крошка Чарли. Правда цвет волос у неё был такой же рыжий, как у сидевшей за столом Лотти. Подпись на обратной стороне фотографии была простая – «Шарлотте исполнилось семь». Почему в её гримёрке находится эта фотография, когда Чарли так старательно ищет любые ниточки к своей семье? И что тут делает этот несчастный?
Чарли поднял взгляд на мертвеца и пригляделся к его лицу. Это был тот самый несчастный, который должен был стать его следующей жертвой! Кто-то опередил его и намеренно порушил все планы. Блондин замер. Осознание словно волной кипятка прошлось по телу. Лотти, Чарли, Шарлотта – это ведь всё один человек, который никогда не существовал раздельно! Вот почему она казалась ему такой знакомой. Ничего не удалось узнать о ней ранее из-за покровителей, которые всегда были на шаг впереди него.
– «Элизабет, Лиззи, Бэтси и Бэсс Весною с корзинкой Отправились в лес. В гнезде на березе, Где не было птиц, Нашли они пять Розоватых яиц». – мурлыканьем разнёсся нежный голос за спиной. – «Им всем четверым По яичку досталось, И все же четыре На месте осталось».[2]
– Это была одна девчонка. – ответил хрипло мужчина. – Ты.