Черно-белый полицейский «крейсер» с визгом затормозил у крыльца.
— Чел? — раздалось за спиной. — Что легавым скажем?
— Давим на самооборону. Ты сильный, я ловкий — вот и наваляли бандитам по первое число.
— А пули? Видно же, что в нас стреляли.
Обернулся и строго взглянул Джону прямо в глаза:
— Задавать вопросы — не наше дело. Наше дело — отвечать. Глядишь, о пулях и не спросят. И помни: ни слова о Чарли. Пошли.
Из «крейсера» вышел незнакомый тип в форме шерифа. Довольно молодой, под тридцатник. Высокий, худой, с осунувшимся лицом и болезненно-серой кожей. Черные волосы подстрижены «ежиком», на носу — крохотные круглые очки как у слепого. В отличии от надменного и вальяжного предшественника, новый страж порядка держался словно на параде: острый подбородок высоко поднят, губы сжаты в тонкую линию, осанка дворецкого, походка аристократа.
Шериф без спроса толкнул дверь и вошел. Придирчиво осмотрел скорчившихся бандитов, покачал головой и цокнул языком. Несмотря на сообщение о вооруженном нападении, странный тип даже не удосужился вытащить пистолет.
— Ну и что тут произошло? — холодно спросил он.
— А вы кто? Где лейтенант Купер?
— Я — сержант Брэдли. — Полицейский ткнул холеным ногтем в нашивку на груди. — Офицер Купер получил повышение и перевелся в Денвер. Кто эти парни?
Ответил прямо и честно:
— Понятия не имею. Я выз…
— Минуточку, — коп вынул из кармана диктофон. — Продолжайте.
Во всех подробностях обрисовал обстоятельства нападения. Чарли, разумеется, не упомянул. Брэдли внимательно слушал, не перебивая и ничего не спрашивая.
— Вот так, — закончил я рассказ.
— Понятно, — офицер убрал устройство и кивнул. — В Фокстоне давно действовала банда грабителей, но когда им прижали хвост, решили отправиться на гастроли. Молодцы, парни, справились с опасными негодяями. Уверен, тамошний мэр вышлет вам грамоты.
С виду тощий и слабый коп одной рукой поднял бандита за шиворот и поставил на ноги. Щелкнули «браслеты», и второй налетчик угрюмо потопал вслед за напарником.
— И все? — удивленно пробормотал я, глядя им вслед.
— Так точно, — ответил шериф, вешая ппшки на плечо.
— Ни криминалистов, ни экспертиз?
— А зачем? Дело ясное, как полдень во Флориде. Ваше участие не требуется. Еще раз спасибо и всего хорошего.
Коп кивнул на прощанье и потопал к двери, мня подошвами гильзы и скрипя плющенными пулями.
— Сэр, — окликнул его в последний момент.
Он замер, взявшись за ручку, и медленно обернулся:
— Слушаю.
— Разрешите ваши документы?
Несколько секунд Брэдли молчал, неподвижный как статуя, с лицом, не выражающим ровным счетом никаких эмоций. Я тоже неслабо так оцепенел от собственной дерзости. Лишь Джон тихо шипел позади, негодуя из-за моей глупости. Да, мы легко отделались, и нарываться было тупо. Так же тупо, как прыгать в яму, из которой только что вылез. Но подозрение до боли вцепилось в сердце ледяными коготками и отпускать не собиралось.
Слишком странно.
Все слишком странно.
Мы стояли друг напротив друга, не шевелясь и не опуская взгляды, словно ковбои перед дуэлью. И тут серую восковую маску тронула легкая улыбка. Полицейский охотно подошел ко мне и протянул «корочки» в кожаной обложке.
— Похвально, что в столь юном возрасте вы проявляете сознательность и бдительность. Из вас получится образцовый гражданин. Прошу.
Документ как документ. На левой стороне фото, подпись, должность и печать. На правой — жетон в виде золоченой шестиконечной звезды с названием и гербом штата. Вроде похоже на правду, но мог ли я отличить настоящее удостоверение от подделки? Нет. При всем желании. Собственно, «наехал» на шерифа лишь для того, чтобы увидеть его реакцию. И ничего странного в ней не нашел.
— Спасибо.
— Это все, сэр? — с едва уловимой толикой сарказма поинтересовался коп.
— Да. Извините.
— Ничего страшного. До свидания.
Только «крейсер» укатил за поворот, как Джон накинулся на меня словно разъяренный медведь и чуть душу не вытряс:
— Какого хрена, мужик?! Какие, блин, документы? А если бы он обыскал дом и потребовал бумаги Чарли? На кой рыпаешься? Тем более, это не Купер, а незнакомый перец!
— Чарли…
Я вырвался из лап крепыша и стремглав взлетел по лестнице. Девушка лежала в спальне на кровати, согнувшись в дугу и обняв колени. В этой позе она очень напоминала сломанную куклу: неподвижную, бездыханную, с остекленевшими глазами.