Добравшись до дома, швырнул рюкзак на диван и привалился спиной к стене. Здесь все напоминало о Чарли. Мало кто может так наследить за столь недолгий срок, но у нее получилось. Особенная, как-никак. Сверхъестественная.
Чувства обострились до предела. Не знаю почему. То ли из-за странных молний, то ли из-за брызжущего гейзерами адреналина. Стоя у двери, отчетливо ощущал запах Нивеа «Шахтера» от постельного белья на диване. Одеяло девушка свернула в гусеницу — того и гляди сейчас выглянет из складки и скажет: «Макс пришел!». Но нет. Чарли лежит в миле отсюда, окровавленная, грязная, мертвая.
Больше она не станет создавать проблемы. Нас с Джоном не заберут в Зону-51. Можно не опасаться гулять по улицам и приглашать гостей. Не надо больше никого и ничего скрывать, нет нужды переезжать в Айдахо. Казалось, беда миновала — живи и радуйся, знакомься с первокурсницами, тусуйся в колледже, наслаждайся последними теплыми деньками. Но… как ни пытался заставить себя хоть немного взбодриться, ничего не получалось.
Мешали следы, запахи, воспоминания. Вон царапины от отброшенного Чарли дивана. Вон вмятина на потолке — то я там висел, задыхаясь от ужаса. Вон гильзы и сплющенные пули — это Чарли нас спасла от налета каких-то отморозков. Наверное, горячая вода теперь всегда будет ассоциироваться с дракой на заброшенной лесопилке, после которой бродяжку пришлось долго отогревать.
Надо все убрать. Смести грязь, заменить ламинат, подравнять потолок, выстирать белье… Вот только память никуда не денешь. Она лишь ослабнет со временем, но о странной девушке придется помнить до самой смерти. И я буду рад хранить воспоминания о ней. Сперва они будут бередить душу и распалять сердце, но потом, спустя годы или даже десятилетия, превратятся в добрую детскую сказку. Которую приятно вспомнить и самому и рассказать внукам, коль обзаведусь ими. И сядет седой как лунь дед у камина, качнется в кресле-качалке, укроется клетчатым пледом, обведет собравшихся у ног малышей хитрым взглядом и начнет: «Давным-давно жила на свете маленькая фея».
В горле засвербело, будто перца глотнул. На негнущихся ногах потопал на кухню, достал из холодильника баночку колы и лишь тогда заметил на столе листок бумаги. Присмотрелся — записка, написанная странным, очень похожим на детский почерком. Строчные буквы произвольно перемежались с заглавными, печатные с курсивными, но общая суть читалась легко и сразу.
Я плохо различаю добро и зло.
Но знаю, что вину надо искупать.
Прости.
Ты — хороший. Я — плохая.
Комиксы Джона под кроватью. Передай ему, что они восхитительны.
Далеко не сразу понял, откуда на бумаге появились капли. Почему глаза щиплет и трудно дышать. Почему не могу взять банку колы, хотя она стоит в футе от ладони. Почему у меня вообще такая реакция на пять строчек?
Хотел пойти в ванную умыться, но передумал, едва поставив ногу на ступеньку. Там, наверху, слишком много следов, а они сейчас ну вообще ни к месту. Сперва надо закончить начатое, проводить Чарли как положено, а дальше… видно будет.
Сполоснул горящее лицо под кухонным краном, вытер рукавом и побрел на задний двор. Там, в небольшой напоминающей шкаф пристройке хранилась всякая садовая утварь: газонокосилка, «пылесос» для листьев, грабли, а главное — лопата. Натянув на штык старый мешок, закинул ее на плечо и вышел на улицу. Но не успел пройти и шага, как на крыльцо дома напротив выбежала Альва и помахала мне рукой.
— Макс! У вас все в порядке? Джон почему-то не берет трубку…
— Да нормально все! — сдавленно улыбнулся и махнул в ответ. — Наверное, поставил на беззвучный.
— Я уже волноваться начала, — девушка перебежала дорогу и встала напротив, сцепив пальцы за спиной. — Что у вас произошло на практике? Весь колледж обсуждает…
— Что обсуждает — то и произошло, — излишне сурово бросил я. — Извини.
— Да ничего… Так Джон дома?
— Э-э-э… не совсем.
— То есть? — ушастик нахмурилась.
— В смысле, скоро вернется. Просто мы собрались в лес за… э-э-э… землей для рассады, вот. Наберем мешок, посадим петрушку, салат… лук, укроп… помидоры… Ну, все это самое.
— А-а… Понятно. Тогда напишу Джону вечерком в фейсбуке.
— Ага, давай.
Наконец избавившись от назойливой девчонки, поспешил в чащу. По своим же следам добрался до края проплешины, где лежало тело и ждали друзья. Крепыш сидел на бревнышке, Лора привалилась спиной к стволу, обняв себя за плечи. Я снял кофту с логотипом колледжа и молча протянул ей. Бывшая благодарно кивнула.