Очевидно, амбал надеялся на быструю победу, и внезапное сопротивление его сильно разозлило. Он оскалился, зарычал, глаза полыхнули с утроенной яркостью, однако невидимая преграда медленно, но верно наступала, откусывая от луча фут за футом. Каких усилий это стоило Чарли — невозможно вообразить. Но девушка держалась из последних сил, даже когда вокруг начал закручиваться смерч из синих и золотых сполохов. Он затягивал в себя все и перемалывал в труху, когда же ничего «съедобного» поблизости не осталось, стал сдирать пласты земли и всасывать низкие тяжелые тучи. Мне очень повезло находиться в эпицентре бушующего ада, где царило удивительное спокойствие, будто само время застыло. Может, так и было, но длилось все очень недолго.
Раздался хлопок, грузовик сильно тряхнуло, смерч растворился в небесной серости, оставив после себя идеально ровное отверстие в тучах, сквозь которое ударил столб солнечного света. Поле боя превратилось в выжженную проплешину (таким оно стоит и по сей день, без единой травинки), в центре которого лежала бродяжка. Седой с довольной ухмылкой приближался к ней, намереваясь закончить грязное дело. Я ничего не мог ему противопоставить, целая танковая рота вряд ли могла его остановить.
Тем не менее, я сжал еще горячий ствол бандуры как дубинку, выскочил из кабины и встал между девушкой и уродом в шинели, занеся руку для тщетного и определенно последнего удара. Поступить иначе попросту не мог. Не знаю почему, но Чарли никогда не сомневалась, рискуя жизнью ради меня. Пришла пора отдать должное ее храбрости и самоотверженности.
— Мне нужна она, — пробасил великан. Лишь стоя перед ним, понял, насколько же он огромен. Сущий шкаф из крови и плоти. — Не ты.
— Обойдешься…
Да, мой голос дрогнул. Дрожали колени, веки, пальцы, но это не главное. Главное, я не сдвинулся с места ни на миллиметр. Не отступил. Не бросил товарища в беде. Только это имеет значение.
— Тогда придется убить тебя.
Облизнул пересохшие губы и бросил прямо в нахальную рожу:
— Валяй!
Он резко подался вперед, вытаращил зенки и заревел, оскалив пасть. Я дернулся как от удара током, но подошвы пыльных кроссовок остались там же, где и раньше. Ни шагу назад.
Здоровяк скрестил руки на груди и расхохотался.
— Меня зовут Комбат. Ты еще услышишь это имя.
Сказав это, странный тип пулей взмыл в небеса и исчез в тучах.
От нахлынувшей волны облегчения пальцы разжались сами собой. Слава богу, только пальцы. Подскочил к Чарли, приподнял голову и погладил по ледяным щекам. Она открыла красные из-за лопнувших сосудов глаза и попыталась улыбнуться, но выглядело это как гримаса боли.
— Ты как? — едва слышно пролепетала бродяжка.
— В порядке. А ты?
— Лопата не понадобится, — она закашлялась, и я далеко не сразу понял, что это смешок. — Почему ты не ушел? Тебя могли убить.
— Тебя тоже. Поэтому и не ушел. Ты мой друг, а друзей не бросают.
Чарли сжала мою ладонь и зажмурилась.
— Хочу кушать…
— Матерь божья! — раздалось позади.
Из кабины выбрался старик, потирая лиловую шишку. Увидев оброненный мной ствол, поднял и прислонил ко лбу.
— Теплый… Какого черта тут произошло?
— Ураган, — соврал я. — Внезапно налетел и…
— А где мои бревна? — дедок вытаращился на пятак голой остекленевшей земли, где не осталось ни щепки, ни кусочка коры.
— Э-э-э… ветром сдуло.
— Дьявольщина… Хорошо хоть груз застрахован. Сами-то целы? Девка вся в крови, сейчас аптечку достану.
Пока старик пытался завести машину, я стирал с бледного лица кровь смоченной в перекиси ватой. Чарли лежала смирно и глядела на дыру в тучах с оплывшими, истрепанными краями.
— Макс?
— М?
— Спасибо.
— Пустяки. Ты спасаешь меня, я спасаю тебя.
— А если бы я не спасала тебя, ты бы спас меня?
Ответил сразу, ничуточки не сомневаясь:
— Да.
В тот же миг движок наконец перестал чихать и завелся. Старик осторожно выехал из кювета и помог положить Чарли в кузов. Я сел рядом, привалился спиной к борту и положил голову бродяжки на колени. Поле боя медленно уползало вдаль, но война только начиналась.