В Мэне Франческа чувствовала себя легко и свободно. Друзья Тодда чудесно относились к ней и ни словом не упоминали самого Тодда и его невесту, хотя те приезжали всего неделю назад и составили хозяевам отличную компанию. Но и приезд Франчески пришелся кстати. Она немного расслабилась, часто смеялась и шутила, на время забыла о заботах и галерее. Точнее, не забыла, а запретила себе думать о чем-либо, кроме ветра и парусов, времени ужина и о том, что выбрать — омара или бифштекс. В кои-то веки у нее появилась возможность побаловать себя.
Пока она была в отъезде, ей никто не звонил, не присылал текстовых сообщений и писем по электронной почте. Ее коммуникатор молчал целых три недели. Об этом Франческа и мечтала, но была вынуждена согласиться с матерью: на следующий год ей обязательно надо придумать что-нибудь новое для отпуска. Отдых в кругу друзей Тодда вызывал у нее легкое ощущение неловкости, ей казалось, будто она следует за ним как тень. Франческа решила в следующем году одна съездить в Европу или еще куда-нибудь. К таким переменам она была почти готова.
Перед отъездом Франческа горячо поблагодарила хозяев за гостеприимство. Из Бангора в Бостон она добралась самолетом, а оттуда еще одним вылетела в Нью-Йорк. Приземляясь в аэропорту Ла-Гуардиа, она думала об Йене и Крисе: они расстались давно, Франческа уже соскучилась по ним, по смешному личику Йена и разговорам с Крисом. Ей хотелось узнать, не вышла ли из тюрьмы мать Йена.
Сидя в такси, которое везло ее в город, Франческа блаженно улыбалась. Ее кожу покрывал ровный загар, волосы высветлило солнце. Ей казалось, что она пробыла в отъезде несколько месяцев. Дом ждал ее, уютный и приветливый даже снаружи. Вставляя ключ в замок, Франческа размышляла, нашла ли Эйлин работу. Хорошо бы ей наконец повезло и Брэд больше не появлялся на горизонте. Франческе не терпелось узнать, как дела у Эйлин, вестей от которой последние несколько недель она не получала. Правда, сама Франческа отправила девушке несколько сообщений, но Эйлин не ответила.
Не успев шагнуть через порог, Франческа вдруг поежилась, словно от холода. Все в доме, казалось, было на своих местах, но почему-то волоски у нее на руках встали дыбом, по спине пробежал холодок. Франческа почувствовала себя глупо: все на месте, все цело, а ей кажется, будто в доме побывал кто-то чужой. Она позвала Эйлин по имени, но ей никто не ответил. Осматриваясь, она заметила, что дверь в гостиную распахнута, увидела разбитый в щепки стул у стены и застыла как вкопанная. Теперь она уже не сомневалась: в доме что-то произошло. Внутренний голос приказывал ей бежать. Она метнулась к входной двери, вылетела на улицу и, чувствуя себя идиоткой, остановилась на крыльце, хватая ртом воздух. Ее трясло, а она даже не понимала почему.
Первое, что пришло ей в голову, — позвонить Тодду, но делать это было неловко, и она от растерянности набрала номер мобильника Криса, чтобы попросить у него совета и, если повезет, за разговором немного прийти в себя. Спустившись с крыльца, она села на первую ступеньку. Крис ответил на звонок, в трубке послышалась мешанина звуков, по которым Франческа догадалась, что он где-то на игровой площадке, в окружении детей. Она была недалека от истины: вокруг него, возле родительского дома, и вправду играли дети. Звонку Франчески он явно обрадовался.
— Привет! Как у тебя дела? — с улыбкой спросил он, услышав ее голос.
— Прекрасно, — отозвалась она, и ее голос дрогнул. Ей вдруг стало стыдно за то, что она решила позвонить ему. В доме все наверняка в полном порядке. Вот только чем объяснить разбитый стул в гостиной и безотчетный страх, от которого по коже бегут мурашки? Может быть, в дом забрались грабители? Но если стул — последствия грабежа со взломом, почему Эйлин не позвонила ей? Части этой головоломки упорно не желали складываться. — Отпуск прошел замечательно. А твой?
— Лучше некуда. Несколько дней назад съездили в Ньюпорт, теперь проводим здесь последние выходные. Ты не узнаешь Йена: он так вымахал — настоящий верзила!