Маленькие банды тараканов бесстрашно рассекали по полу – их не пугал ни свет, ни моё присутствие. Видимо, считавшие себя здесь бо́льшими хозяевами, чем какая-то девчонка, они медленно и деловито направлялись то в один угол, то в другой. В целом дом тётушки был похож на гигантскую мусорную свалку: тут и там высились горы жестяных и стеклянных банок, немытой керамической посуды, коробки с одеждой, стопки журналов и газет, перевязанных холщовыми нитями.
Среди гор пластиковых бутылок то и дело слышался скрипучий топоток тараканьих лапок. Когда я стаскивала с верхушек коробок метровую паутину, меня постоянно посещали мысли о побеге из квартиры, откуда, как тогда казалось, на меня так и норовило что-то выпрыгнуть.
В какой-то момент страх победил – стянув очередной моток паутины, я бросила его в кучку с пластиковыми бутылками и развернулась в сторону выхода. Пересекая заваленное пространство по узенькому проходу между коробками с вековым хламом, я случайно задела локтем серый сервант – по крайней мере, он казался серым, так как был покрыт толстым слоем пыли. Шкаф качнулся, и, просвистев в воздухе, на пол с оглушительным металлическим грохотом упала коробка. Я застыла около неё секунд на десять, ожидая, пока пылинки улягутся на своё место, и дважды чихнула.
В итоге любопытство взяло верх, и я открыла крышку.
Внутри лежало штук двадцать разных наручных часов, не таких древних, как всё остальное в квартире. По-видимому, тётушка носила их регулярно: в коробке почти не было пыли и грязи. Перебрав пару-тройку, я разочарованно вздохнула. Все они были безвкусно яркими, сломанными и… украшенными странными цветными делениями в циферблате – во всехчасах это закрашенное поле разнилось по промежутку. В каких-то приборах фиолетовым цветом был залит промежуток с шести до семи часов, в других – с девяти до десяти. Что это за причуда, для меня было загадкой. Я уже собралась закрыть коробку и с разочарованием запихнуть злосчастную находку обратно, но меня привлёк странный шорох под горкой разноцветных часов.
Двойное дно! Я подцепила тонкую дощечку и, высыпав на пол все тикающие механизмы, стала рассматривать содержимое.
Там лежало несколько запылённых фотографий в деревянных рамках, симпатичные старые украшения, сложенные в розовый мешочек из органзы, и маленький пожелтевший клочок бумаги. Он почти рассыпался от времени, но слова, выведенные очень красивым почерком, оставались ещё различимы. Язык был незнакомым – это немного заинтриговало меня, и я бережно сунула записку в карман. Может быть, когда-то, до обращения в «Жорж Санд», у бабули был тайный любовник?
Передумав убегать, я снова взяла в руки швабру и собрала черные волосы в хвост. Впереди ждал непочатый край работы, но мысль о том, что у меня наконец-то будет свой собственный угол, подпинывала встать на тропу войны с тараканами. Убираясь, я несколько раз поменяла одежду и поздним вечером, запихивая в старый стиральный драндулет, который язык не поворачивался назвать машиной, свои вещи, чуть не забыла про записку. Аккуратно вытянув из барабана чёрные джинсы, я выудила из заднего кармана листочек. Побоявшись, что снова забуду про него, я сразу отправилась за ноутбуком, чтобы прочитать написанное.
Мой печатный аппарат был стареньким и работал на последнем издыхании. Раньше он был собственностью библиотекарши в интернате. Она вдохновлялась моими записями и заметками, которые я иногда делала по вечерам в читальном зале. Пожилая женщина, кутаясь в огромную шаль, делавшую её похожей на гигантского нетопыря, вечно просила меня почитать что-нибудь вслух. Ворча про себя, я зачитывала пару предложений, которые казались мне сносными. Тогда мне нужны были тишина и спокойствие, но сейчас я глубоко жалела о том, что не была с Мариной Александровной поласковее. Во время пожара женщина бросила ноутбук с зарядкой мне на кровать, а сама побежала спасать самые ценные книги библиотеки. Потом я узнала, что она не выжила – задохнулась от дыма.
Открыв браузер, я полезла в переводчик и, щурясь, ввела первую строчку в виртуальное окошко. Он тут же выдал фразу «перевести с: латинский» и исправил язык. Придерживая листочек, я набрала в переводчике все четыре строчки из записки. Результат не удовлетворил: в окошке появился бессмысленный набор слов, состоящий из «воды», «земли», «призываю» и так далее. Я нажала на значок «слушать». Жаль, что латинский сегодня не в ходу: он оказался довольно мелодичным. Развеселившись, я стала повторять бессмысленный поток фраз вслед за механическим женским голосом. Когда я повторила последнее слово, волоски на моих руках тут же встали дыбом.