— Мы приветствуем славных жителей Труа! – произнес Эш, как самый внушительный из их чародейского клана. Да и на местном языке он говорил куда увереннее их с Ником.
Кира тем временем обвела собравшихся долгим взглядом и на мгновение задержалась на брате Андрэ, который вернул ей улыбку и едва наметил взмах рукой. Зато стоявший рядом с них высокий и абсолютно лысый мужчина в темных одеяниях только хмуро кивнул. Видимо, этот тот самый епископ Жером, мечтавший забрать Труа под свою руку.
Как бы то ни было, на их приветствие он не ответил, зато вперед вышел высокий, жилистый мужчина с такой рыжей шевелюрой, что она огненной вспышкой выделялась среди темно-русых или каштановых голов прочих воинов. Видимо, тот самый Алый Вепрь, бастард прошлого барона.
— Приветствую вас, господа чародеи, — громко произнес он, при этом с усилием отвел взгляд от Киры, чтобы сконцентрироваться на Эше. – Мое имя Ульрих Сангер, барон Труа. Рад видеть вас в моем замке…
Лицо епископа при этих словах, и на лицо очаровательной девы Одетты набежала тень. Похоже, эти двое были в корне не согласны с тем, кому на самом деле принадлежит здешняя земля вместе с замком.
Глава 11
Дальше последовали долгие и велеречивые приветствия, в ходе которых Ульрих представил им и Одетту, и епископа, и еще с десяток придворных, имена которых тут же сохранились в памяти чипа вместе со снимками. Кира всегда так дублировала информацию, чтобы позже вернуться и все еще раз осмыслить, а заодно подметить какие-то детали, которые могла упустить за разговором. Тем временем Эш здоровался со всеми и заверял, что их чародейское трио, вне всякого сомнения, радо знакомству.
Брат Андрэ суетливо оглядывался по сторонам, хмурился и дергался, видимо, переживал, как произойдет встреча залетных колдунов с местными властителями. У одних – реальная власть и люди, у других – драконы, если сцепятся, скучно никому не будет. И если Ульрих изо всех сил излучал дружелюбие и интерес, то большинство собравшихся глядели настороженно и хмуро. Когда Керриган закончил рассыпаться в благодарностях за столь теплый прием, епископ Жером вышел вперед и произнес:
— Мы здесь, в Труа, каждый год видим ярмарочных фокусников, но те честно признаются, что не владеют колдовством. Вы же гордо именуете себя чародеями…
Кира не стала его дослушивать, оглянулась по сторонам, выбирая то, что послужит доказательством их силы. Но с предметами на площади было негусто: пустая деревянная клеть, висевшая в вышине, повозка, из которой распрягали лошадей, грубо сделанный фонтан…
— Уверяю вас, — дипломатично отвечал Эш, — мы не замышляем дурного и никого не обманываем…
На этом он машинально взмахнул рукой, а Кира решила, что пришло время. Она способностями зачерпнула в фонтане воды и подбросила ее вверх, одновременно дробя на мелкие капли. Солнечный свет преломился в них, отчего на считанные мгновения над площадью засияла радуга.
Такой трюк не требовал больших способностей, только тренировки и знаний. Когда-то ему обучали в интернате, прививали юным псионикам концентрацию и упорство. Ник все сделал с первого раза, потом просто валялся в теньке, наблюдая за потугами Киры. А вот у нее несколько дней ушло на то, чтобы сотворить первую кособокую радугу.
Зато сейчас ее невинный фокус встретили восторженными вскриками и даже молитвами. Бравые воины баронства перешептывались и просили божьей защиты от чародейских проделок. Епископ же обиженно поджимал губы, но больше не возмущался. Либо решил припасти свои упреки для более подходящего момента, либо же впечатлился драконами, что как один повернулись в его сторону и угрожающе шипели. Не иначе как по команде Ника, сами они к людям предпочитали не лезть.
Напряжение на площади все росло, пока Ульрих не сделал еще шаг вперед и не предложил Кире свою левую руку:
— Позвольте проводить вас в мой замок, где уже накрыли ужин.
— Я буду рада, — мило улыбнулась ему Кира и положила руку на подставленный Ульрихом локоть. Затем они первыми пошли к массивной двери, через которую можно было попасть внутрь замка.
— Смотри, Рябина, — раздался рядом тихий голос перешедшего на ункосм Ника, — это здесь тоже может считаться приглашением к свадьбе.
— Ну ты же меня спасешь в случае чего, правда?