— Ух, — Андрэ все же догнал его, дополз, опираясь рукой о стену. – Решил проводить вас, чтобы не заблудились. Сорвались куда-то внезапно, а дорогу не спросили. А в замке же как, свернул не туда, все, будешь блуждать, пока на слуг не наткнешься…
Он дальше болтался всякую чушь с самым честным видом, при этом не забывал следить за Ником и его реакцией.
— Надоело ждать барона, решил поискать его, — пояснил Ник. – Как-то невежливо с его стороны было пригласить нас и скрыться.
— Как истинный рыцарь, а любой отсюда и до самого Марселя, подтвердит вам, что господин Ульрих рыцарь и есть, поспешил исполнить желание дамы и больше рассказать ей о баронах Труа.
— Отчего же тогда сбежала Кира?
— Женская душа потемки, — брат Андрэ развел руками, а Ник вдруг понял, что никакой одышки у собеседника больше нет. И испарины на лбу нет, и вообще скромный монах на диво быстро догнал его на ступенях. – Но, уверяю вас, барон бы ее не обидел.
Дальше Андрэ расплылся в глуповатой улыбке, и Ник только закатил глаза. Пока ждал этого проходимца и беседовал с ним, желание разделать Ульриха на стейки из алой вепрятины стихло, а голос разума стал звучать все более уверенно.
И вообще, какое ему дело до перемещений Киры? Она взрослая и самостоятельная, и вполне может за себя постоять. А вдруг…
— Думаю, — продолжал брат Андрэ, — госпоже чародейке просто стало худо после такой поездки, вот и решила немного передохнуть дома. Женщины они же как… одно на уме, второе на языке, а делает вообще третье.
— Все равно мне нужно переговорить с вашим бароном, — Ник уверенно пошел дальше, а брат Андрэ – следом.
— Конечно-конечно. Он и сам будет рад перекинуться с вами парой словечек. Ульрих с детства чародеями грезит. Все-все записи про первого барона перечитал, какие только сохранились в замке или нашем монастыре. Пытался и дневники госпожи Эрики разобрать, но те не по-нашему написаны. А может их и вовсе перевести нельзя, она в замужестве умом повредилась. Все бормотала что-то неразборчиво, говорила сама с собой, а когда речь заходила о нашем озере, вовсе принималась хохотать, как полоумная. Говорила, что мы можем там хоть днями плавать, а она даже ноги помочить не рискнет. Все это в тех же епископских записях осталось, я как-то заглядывал на досуге. И думаю, что не будь она столь упертой, то и не умерла бы родами. Водичка-то в самом деле лечебная.
Забавно, что и Кира зациклилась на этом самом озере, хотя Ник о нем даже не задумывался. Ну есть и есть, сколько тех водоемов на Вероне? Почему именно это какое-то особенное?
— А вы, брат Андрэ, умеете заговорить зубы, — признал Ник. А мысленно выругался: сколько уже идут по этой лестнице, а выхода все не видно.
— Что вы! – отмахнулся монах. – Я маленький человек, что живет маленькими делами и заботами. И в меру сил старается помочь ближнему, как и положено пристойному христианину.
— И в данный момент я ближе всех к вам.
На это монах только развел руками и снова придурковато улыбнулся. Думается, у этого пройдохи есть отговорки на все случаи жизни, но сейчас Ник был даже благодарен Андрэ за компанию. Тем более через пару ступеней они все же заметили открытую дверь.
Ник быстро преодолел оставшиеся метры и выскочил наружу, оказавшись на вершине башни. После тесной и полутемной лестницы здесь было столько неба и солнца, что и самому захотелось расправить крылья и взлететь. Но вместо того Ник замедлился и чинно подошел к Ульриху, выглядывающему что-то у самого края площадки, где башня щерилась высокими каменными зубцами.
— Что случилось с Кирой? – с ходу спросил Ник. Тратить время на расшаркивания, когда рыжий барон в открытую лыбится в пустоту, показалось ему излишним.
— Ничего, — невозмутимо ответил Ульрих. – Просто сказала, что плохо себя чувствует, поэтому улетела домой. Но обещала еще заглянуть на днях.
— Уф! – тут же прокомментировал брат Андрэ. – Вот видите, все с госпожой чародейкой в порядке, никаких недомоганий.
— Да, с ней все хорошо, — добавил Алый Вепрь. – Кира – удивительная женщина, вы истинный счастливчик.
При этом его улыбка, обращенная к Нику, вышла грустной и слегка наигранной. С такой желают победы давнему сопернику или здоровья склочной соседке.
— Да ну? – Ник скрестил руки на груди.
— Госпожа Кира намекнула, что ее сердце несвободно, — пояснил Ульрих. – Я решил, что оно принадлежит вам.
При этом в глубине его глаз мелькнула отчаянная надежда, на которую Ник только фыркнул, ни единым словом не опровергнув теорий барона. Хитрец-Андрэ при этом расплылся в понимающей улыбочке, которую тут же стер с лица, едва поймал взгляд Ника.