***
Ужин прошел так себе. Еда у барона была слишком пресной и жесткой, разговоры за столом – пространными. К тому же рядом с Ником устроилась Одетта, постоянно дергавшая его с какими-то вопросами или историями. Отвечать ей, когда все до единой мысли крутились вокруг Киры, было сложно, потому за них двоих болтал Эш. Он же успевал отвечать барону, епископу и еще паре важных мужей, а потом попросту пнул Ника под столом, намекая, что пора бы и ему взять часть ударов на себя. А то у кого-то в горле пересохло и темы для бесед закончились.
Ник попытался сделать непонимающее лицо, все равно не мог выдавить из себя ни единого слова, но получил еще один тычок и напоминание, что из них двоих только один подготовлен для разговоров о космосе с аборигенами диких планет.
Строго говоря, Ник тоже был профаном. Многочисленные мамины лекции благополучно пролетали мимо него, породив стойкую уверенность, что уж этнографией он точно заниматься не будет. И вообще, подыщет себе профессию предельно далекую от науки. Вот как у отца, чтобы все интересное шло под грифом «совершенно секретно» и не подлежало разглашению.
Это Кира всегда слушала мадам Рейсаш с предельным вниманием, а он будто отбывал повинность. Но, насколько Ник помнил, даже образцовая «дочь маминой подруги» не связала себя с этнографией, выбрала какой-то иной университет с заковыристым названием.
Обрывки знаний Ника гласили, что аборигенам можно рассказывать любые факты об устройстве Вселенной, кроме откровенной лжи. Все равно их коллективная память и мироощущение перемелют эти знания и либо отторгнут, либо переработают в какую-то из легенд. Чтобы сильнее изменить заложенное в их разумах маловато тройки чародеев или этнографического лагеря, нужна парочка военных баз под боком или космопорт. А еще – деятельный лидер, который захочет вытолкать свой народ из средневековой трясины в светлое космическое будущее.
— Так вы говорите, что в вашем мире полно чародеев? – заинтересованно спросил Ульрих, отодвигая от себя кубок с вином.
— Если говорить обо всех людях, то примерно один на десятки тысяч обычных людей, — ответил ему Ник. – Но в нашем мире, Авалоне, чародеи почти все.
— Это полная ересь! – епископ Жером стукнул бокалом по столу. – Можно ли поверить, что Господь был настолько щедр, что сотворил несчетное множество обитаемых миров?
— Строго говоря, вначале люди жили всего в одном, а потом научились строить большие корабли, на которых и перекочевали в прочие миры.
Ник решил не упоминать, что один из таких кораблей когда-то добрался и до Вероны. Но из-за ее удаленности от центра Галактики и того, что переселенцы потеряли почти все знания и навыки, планета так и не влилась в цивилизованную галактическую жизнь. Судьба вообще не щадила первых колонистов: они искали прекрасные новые миры, но в придачу к тем зачастую шли шкуры и заостренные палки. Везло тем, кто удачно выбирал планету или же попадал под крыло кому-то из более развитых негуманоидных соседей.
Но на Вероне переселенцы не откатывались к первобытным временам, застряли на средневековье, но из-за редкости металлов так толком и не двигались вперед. Это Ник тоже почерпнул из справочной информации в памяти яхты.
— Но можем ли мы верить вашим словам? – в негодовании епископ подскочил со своего места и оперся ладонями о стол. – Каковы ваши доказательства? Разве не разумнее считать, что ваш летательный аппарат лишь подделка иноземных мастеров нашего же мира? Потому вы и не улетаете на нем домой?
Эш только прикрыл лицо ладонью, а Ник пару мгновений раздумывал над ответом.
— Наш аппарат в самом деле разбился, — уверенно произнес он. – Но мы никого не обманываем и не ищем выгоды в нашем крушении. Более того, надеемся, что наше вынужденное соседство принесет вам пользу.
— А я буду настаивать на том, чтобы вы немедля убрались из Труа! Вы распугали жителей…
— Ой, да не то чтобы сильно, — тут же влез Андрэ. – Мы же люди маленькие, нам что казнь, что ярмарка, что падающий небесный корабль – все одно развлечение.
— Уничтожили посевы… — продолжал Жером, будто не заметивший слов монаха.
— Приложим все усилия, чтобы сократить ущерб, — заверил его Эш, а Ник только важно кивнул. – К тому же мы спасли деву Одетту.
Та побледнела и попыталась скрыться за кубком, а большинство собравшихся вперились в Керригана негодующими взглядами. Надо думать, что при их непростой политической ситуации, кончина законной баронской дочери вполне бы устроила многих жителей Труа. Меньше претендентов на власть – меньше тревог и больше стабильности. И драконьи когти виделись им рукой провидения, а не воплощением зла.