— …кен Дэйбрит, — прервала его дочь Ролега. — Ты всегда забываешь.
— Кхм… Да. — Дэвид сообразил, что кое–что лишнее едва не ляпнул уже он. Почему так — он ещё не понимал, но портить отношения с Лайлой, раскрывая то, что она хотела скрыть, не собирался. Пока он решил помолчать и посмотреть, что будет дальше.
— Какое красивое имя, — сказал Брэйд, галантно целуя протянутую руку и одновременно заглядывая Лайле в глаза, — почти такое же красивое, как ты.
Дэвиду, который помнил Лайлу ещё ребенком, захотелось взять Брэйда за шиворот и оттащить куда–нибудь подальше. Желательно вообще из этого города. Он уже открыл рот, чтобы произнести что–нибудь максимально едкое и злое, что–нибудь, выходящее за грань дружеских шуток и взаимных «подколок» — но осекся, увидев, с каким выражением Лайла смотрит на хеллаэнца. Девочки, которую он рвался защищать, не существовало. Ее не было уже давно — это только ему на какой–то момент показалось, что она — все та же Алиса в синеньком платьице с белым передничком. Лайла смотрела на Брэйда так, как кошка смотрит на мышь.
— А ты ничего, — небрежно сообщила она. Убирая руку, она слегка, будто невзначай, потрепала Брэйда по щеке.
Ее покровительственный тон вкупе с непринужденной манерой поведения слегка обескуражили Брэйда, но он решил принять игру и ответил ей в тон:
— Рад, что ты оценила. Кстати, что ты делаешь сегодня вечером?
— Встречаюсь с тобой в баре «Золотой единорог», — произнесла Лайла, разглядывая Брэйда, словно тот был большим необычным насекомым. — Устрицы и жирные блюда не заказывай — я их не ем.
Ухмыльнувшись, Брэйд самодовольно посмотрел на Дэвида — видал? Смотри и учись: пара реплик — и девица сама готова прыгнуть в койку…
— Значит, в семь? — полуутвердительно–полувопросительно произнес Брэйд, снова переводя взгляд на Лайлу.
— Нет. В полдевятого. А сейчас. — Она сделала пренебрежительное движение пальчиками, как будто необычное насекомое уже успело наскучить ей и она собиралась его отогнать. — Пойди, погуляй пока.
Лицо Брэйда окаменело. Это был второй плевок в чувствительную хеллаэнскую душу за последние три минуты.
— Ты что, не слышал? — В голосе Лайлы послышались металлические нотки. — Мне нужно поговорить с Дэвидом. Гуляй, голубок.
Натянутая улыбка Брэйда превратилась в оскал.
Было ясно, что он готов задушить эту маленькую сучку здесь и сейчас, голыми руками. Останавливало его только одно — он понимал, что в случае агрессии или ответного хамства будет выглядеть ещё более глупо, чем сейчас.
Оценив ситуацию, Идэль потянула Брэйда за рукав:
— Пойдем, не будем им мешать, — сухо сказала она. Неопределенно хмыкнув, Брэйд ретировался следом за кильбренийкой.
Когда они отошли, Дэвид негромко спросил:
— Ты и вправду собираешься на это свидание?
— Не знаю. — Лайла неопределенно покачала головой. — Наверное, да. Надо же как–то проводить время… — Она задумчиво посмотрела вслед ушедшему Брэйду. — Надеюсь, этот жеребчик хотя бы на четверть так хорош, как он о себе воображает.
— Знаешь, ты изменилась.
— Да?… — Рассмеявшись, она откинула назад прядь волос. — Не обращай внимания, это всего лишь подростковая гиперсексуальность. Скоро пройдет.
— Где ты таких слов нахваталась??? — Дэвид не знал, что делать: хохотать или разевать рот от удивления.
— В папиной библиотеке. Там много всяких умных книжек.
Случайное упоминание о ее отце, Ролеге кен Апрее, стерло улыбки с лиц. Это быта скользкая тема.
— Почему ты уехал, Дэвид? — помолчав, спросила Лайла. — Что произошло?…
— Лэйкил тебе не рассказывал?
— Сначала долго врал и изворачивался, а потом признался, что ты захотел прервать обучение. Но он так и не объяснил почему.
— Хорошо, я расскажу… Но это долгий разговор. Ты знаешь, откуда в моем мире взялись демоны–наездники?… ну помнишь, одного из которых мы тогда убили?…
— Да… То есть я помню демона. Но я не знаю, откуда они. А откуда?…
Дэвид растерялся. Из последнего разговора с Лэйкилом он сделал вывод, что тот все–таки поведал (или собирался поведать) сестричке правдивую историю исчезновения ее папаши. Теперь выяснилось, что если Лэйкил и рассказал, то далеко не все. Дэвид почувствовал, что вступает на зыбкую почву. Становиться человеком, который поведает Лайле, каким Большим Говнюком был ее дорогой отец, ему абсолютно не хотелось.
Лайла внимательно следила за выражением его лица. Она была не глупа, и сложить дважды два ей труда не составило.