А потом… куда–то пропали и усталость, и напряжение последних недель. Дружною толпою шли студенты к водопою… Культурный отдых начался в «Спектральном драконе»: пока ждали девушек, в спешном порядке наводивших марафет, успели опробовать пару–тройку новых коктейлей. Потом переместились в «Медвежье сердце»; ближе к ночи заглянули в «Эдем», но там сегодня веселилось и так слишком много народу, и по здравом размышлении вернулись не в столь шикарное, но куда как более уютное «Сердце». Брэйд ухитрился подцепить сразу двух и блаженствовал, отплясывая с ними в центре зала какой–то сумасшедший танец с азартом и самозабвением, которые трудно было ожидать от вампира–квартерона. За дальним столиком, в полутьме, целовались Орэлья и Скеггель. Дэвид и Идэль провели большую часть времени за столом, пробуя кусочек того, кусочек этого экзотического блюда, неспешно попивая вино и увлеченно разговаривая обо всем на свете. Обсудили Академию и прошедшие экзамены, в очередной раз поделились своими впечатлениями о Нимриане, который не был родным миром ни ему ни ей, пересказали друг другу приколы, найденные недавно в ИИП, вспомнили свои родные миры и то, как жили, прежде чем встретились здесь, в Академии… незаметно перешли на личную жизнь. Как и у Дэвида, у Идэль на этом фронте было немало разочарований и неудач. Имелись, конечно, и счастливые мгновения, но о них ни он, ни она, будто по какой–то молчаливой договоренности, сейчас не упоминали…
— Как у тебя с Кантором? — спросил Дэвид, так выбрав время, чтобы заданный вопрос не прозвучал неуместно или не в тему. — Не помирились ещё?
Идэль покачала головой.
— И не помиримся. Он сноб и дурак.
— Но привлекательный. — Дэвид чуть улыбнулся.
— Животное.
— Но он тебе нравился.
— Да… — Она помедлила. — Можно сорвать спелое яблоко, надкусить, а потом увидеть, что оно червивое. Понимаешь? Да, он красивый и сильный, держится с достоинством, умеет поддержать разговор и врожденный Дар у него такой, какому я могу только позавидовать, но… но он пустой внутри. Большое здоровое животное. Он сосредоточен только на себе, ему не нужен другой человек, которого он мог бы любить, ему нужно красивое приложение к его ослепительной персоне. Даже в постели… — Дэвид удивился: кильбренийка впервые так свободно заговорила об этом. — Он был очень заморочен на том, чтобы показать, как он великолепен; я сама его не интересовала. Худший любовник из всех, что у меня были… Даже паж, который неумело лишил меня девственности на черной лестнице — в то самое время, когда мои дядюшки и тетушки на торжественном приеме так и увивались вокруг моего жениха, — даже тот паж был лучше Великого и Могучего Кантора кен Рейза.
— Твоего… жениха?
— Да. Одного молодого дурака, которого пророчили мне в мужья. К счастью, свадьба расстроилась.
— После того, как узнали про пажа? — предположил Дэвид.
— Точно.
— А что сталось с пажом? Повесили?
— Ну что ты! Выпороли и выгнали из дворца, когда все открылось. Работы он лишился, зато, — Идэль широко улыбнулась, — сможет теперь рассказывать всем, как переспал с принцессой.
— А ты разве принцесса? — удивился Дэвид.
— Ну… — Идэль смутилась. — В народе, по старинке, так иногда ещё называют дочек и внучек правящего приора… Хотя мы всячески боремся против всех этих имперских пережитков.
— А ты?… — спросила она после непродолжительного молчания. — Говорят, снова с Мелантой?
— Кто говорит? — перепугался Дэвид.
— Брэйд, конечно.
— Вранье. Может, он видел нас пару раз вместе, но это ничего не значит. Мы стараемся поддерживать дружеские отношения, вот и все. Меланта сейчас вроде увлечена каким–то альвом… слабо представляю, какие у них могут сложиться отношения… хотя кто знает?..
— Дружите? — переспросила Идэль. — Значит, ты не из–за Ёлло с ней расстался?
— О чем ты? — не понял Дэвид.
— Ну… — Опустив глаза, она поскребла зубчиком вилки по фарфору. — Ты ведь ценишь человеческую жизнь. Очень ценишь — по здешним меркам… Мы с Брэйдом как–то раз даже предположили, что ты принадлежишь к какому–нибудь необычному религиозному ордену, предписывающему своим членам подобное отношение…