Поэтому, не вдаваясь в малосущественные детали, перейдем к причинам, побудившим его — спустя два месяца после дуэли и беседы с Локбаром кен Рейзом — бросить обучение и покинуть Академию.
Все началось с появления человека в серой одежде — уже в четвертый или пятый раз на памяти Дэвида. Курьер из Кильбрена передал Идэль письмо, но на этот раз Дэвид заметил, что что–то не так. Дело происходило в комнатах кильбренийки, курьер делал вид, будто не замечает присутствия постороннего мужчины в покоях своей высокорожденной госпожи, Дэвид отвечал ему тем же. Вскрыв письмо, Идэль пробежала его глазами, потом, она что–то едва слышно прошептала и тихо села на краешек кресла, не выпуская послания из рук.
Подняла на курьера блестящие от влаги глаза… Дэвид ещё ни разу не видел, чтобы она плакала — даже испытывая боль… даже тогда, когда Кантор едва не превратил его в бифштекс у нее на глазах.
— Когда?… — хрипло спросила она. — Как?…
Курьер пожал плечами и неловко переступил с ноги на ногу. Он вел себя так, как будто был в чем–то перед ней виноват.
— Я… я не знаю. Мне не сообщали подробностей. Отправили сразу к вам, как только это случилось.
— Выйди, — сухо приказала Идэль.
Как только за кильбренийцем закрылась дверь, Дэвид подошел к креслу и, опустившись на пол, заглянул Идэль в лицо.
По ее щекам катились слезы.
Любовника своего она, по крайней мере, не стеснялась — и то хорошо.
— Что случилось? — тихо спросил Дэвид. Вместо ответа Идэль отдала ему письмо, но он мало что в нем понял. Витиеватые буквы с трудом складывались в слова; слова, цепляясь друг за друга, образовывали запутанный узор смысла… Он словно разучился читать — больше думал о Идэль, чем о буквах на листке бумаги… «С прискорбием… невосполнимая утрата… удар для всех нас… будет собран сенат… ваше присутствие… в ближайшие дни… будет выслан эскорт…»
— Он был тебе так дорог? — спросил Дэвид. — Приор… ну погибший… это ведь ваш верховный правитель, верно?…
— Он мой прадед, — ответила Идэль. — Единственный человек, кроме Координатора Севегала, которому я не была безразлична.
Дэвид заглянул в конец письма. Там стояла длинная подпись, но имени «Севегал» в качестве одной из ее частей не содержалось.
— Авермус–кириксан–Саутит… на ваших именах язык можно сломать. Почему нет письма от твоего воспитателя?
— Мне бы и самой хотелось это знать.
Чуть позже Идэль вытерла слезы и ещё раз перечитала письмо. Позвала курьера, но допрос мало что дал: министр Авермус отправил посланника сразу после убийства, и о случившемся тот знал ещё меньше, чем Идэль, державшая на руках письмо. Слышал только, что в старом дворце были какие–то беспорядки, но как все произошло, кто ещё пострадал — не имел понятия. Посланник даже не знал, жив приор или только ранен. Идэль спросила его, когда открывается Мост, и узнала, что следующее сопряжение миров должно произойти через четыре дня. Тогда же должен был прибыть и обещанный эскорт, но Идэль не собиралась дожидаться его в гостинице. Посланца поселили в соседнем номере, а кильбренийка, купив нескольких лошадей, начала собираться в дорогу. Курьер, хотя и молчал, явно был в шоке от увиденного: госпожа делала все сама… ну почти сама, если не считать скромной помощи Дэвида и его собственной.
То, что Идэль должна уехать, как бы подразумевалось само собой, но когда Дэвид спросил о приблизительной дате ее возвращения, то услышал ответ, подействовавший на него не слабее удара поленом.
— Наверное, я уже не вернусь, — негромко произнесла она. — Мое обучение здесь окончено… надеюсь, этого хватит…
Она не объяснила — хватит для чего, а Дэвид не стал уточнять.
— Но почему? — спросил он. — Почему ты не сможешь вернуться?
— Потому что я пропущу слишком много занятий, чтобы возвращаться к концу этого курса… если же все повторить… не уверена, что это будет возможно. После смерти приора все изменится…
— Что изменится?
— Например, деньги. — Она грустно улыбнулась. — По меркам Нимриана я — не такая уж богатая принцесса. Пока приором был мой прадед, средств мне хватало, и даже с избытком… теперь же… я не уверена, что вообще получу хоть что–то.
— Начнется борьба за наследство?
— Она уже идет. В первую очередь — за власть. От прадеда исходит несколько линий, каждая из которых могла бы претендовать на первенство; та ветвь, к которой принадлежу я, истребляется давно и нещадно. Когда мне было всего несколько месяцев, погибли мои родители, через несколько лет убили деда и одного из братьев, поддерживавших его… Мои тетки и дядья гибли у меня на глазах, пока я росла. Теперь сумели добраться до прадеда, и я не знаю, что с Севегалом… Этому не будет конца, пока не появится кто–то, кто возьмет власть в свои руки, уничтожив по ходу большую часть родственников… и до дрожи запугав остальных. Прадед именно так и поступил двести лет тому назад…