Причащенным могло стать любое живое разумное существо, проглотившее Частицу. В некоторых случаях, правда, существо по неизвестным причинам Частицу отторгало. Оно переживало несколько неприятных дней, не понимая, что с ним происходит, но Причащенным так и не становилось. Вайдер не знал, от чего это зависит, и Джейбрину и Вомфаду так же не удалось этого понять. Став Причащенным, существо полностью менялось. Прежние цели и привязанности либо обесценивались вовсе, либо сохранялись, но приобретали третьестепенное значение.
Обычное существо становилось довольно тупым Причащенным. Единство полностью поглощало его. Но поскольку и само единство находилось сейчас не в самом лучшем состоянии, от человека оставалась лишь голая функция, бездумная деятельность по собиранию Частиц.
Иначе происходило с высокорожденными. Кильбренийский Источник защищал их от полного растворения в едином. Они сохраняли больше индивидуальных черт. А главное – они сохраняли разум и способность творчески подходить к решению своих задач. Точнее – одной–единственной Задачи, важнее которой не было ничего.
Вайдер не знал, откуда берутся Частицы. Было какое–то место в другом мире, где их находили. Но он сам никогда его не посещал. Лично ему Частицу дал Лангсар, один из его заместителей. Вайдер назвал еще нескольких Причащенных.
– А попытка подсыпать Частицу в пищу приора – это была его личная идея или их совместное решение? – поинтересовался Севегал.
– Его личная, – ответил Вомфад. – Идея вполне понятная. Они не рисковали заниматься этим раньше, поскольку не знали, какими именно формами защиты располагает приор. Вайдер решил, что знает достаточно. И ошибся.
– В чем?
Вомфад не ответил. Джейбрин разжал губы:
– Скажи ему.
– Помнишь, ты помогал нам установить «Цизару»? – спросил военный министр.
Севегал кивнул.
– Да. Конечно, помню. Завязанная на Круг и включенная в структуру мира система сложных информационных заклятий. Это она спасла Джейбрина?
– Именно. Ты занимался только ее внешними оболочками и не знаешь всего. Несколько лет мы потратили на ее отладку. Мы настроили «Цизару» таким образом, чтобы она отслеживала историю всех объектов, появляющихся в окружении приора.
– И таким образом вы обнаружили отравленную пищу?
– Верно, хотя и не совсем. «Цизара» очень неплохо управляется с информацией, но она – искусственная система, и если начнем работать я или ты, мы сделаем это лучше. Но саму Частицу обнаружить не может никто – ни «Цизара», ни я, ни… – Вомфад запнулся.
– Даже я не могу, – тихо сказал Джейбрин.
Поскольку продолжать он не стал, вновь заговорил военный министр:
– Система не распознала никакой отравы. Но, просмотрев историю, она распознала факт отравления. Ряд определенных действий. И забила тревогу.
– Какая умная система, – задумчиво произнес Севегал.
– Искусственный разум. Точнее, целая группа таких разумов, включенных в «Цизару». Один просто не успеет обработать сразу все потоки информации.
– Вы их сами сконструировали или…?
– Или. Естественно, сначала переработали полностью. Так же, как с душой, которую в него внедрили. – Вомфад кивнул в сторону пленника.
Севегал захотел самостоятельно изучить Частицу, содержавшуюся в пище приора. Он высказал мнение, согласно которому тот факт, что Частицу невозможно было распознать ни на энергетическом пласте мира, ни на информационном, свидетельствовал не столько о неуловимости Частицы, сколько о несовершенстве их собственных методик распознавания. Длительное исследование могло принести свои плоды. Джейбрин обещал предоставить материал. Кроме того, он просил очень внимательно отнестись к вопросу его сохранности. Причащенные имели очень мало «семян», которые, прорастая в чужих душах, создавали новых Причащенных. Вайдер не знал, где расположен мир с Частицами, но знал, что находили их там крайне редко. Каждая Частица имела в глазах этих существ огромную ценность. Кроме того, Причащенные могли чувствовать их на определенном расстоянии.
– Это не должно попасть к ним обратно, – предупредил Джейбрин.
Севегал пообещал, что поместит Частицу в такое место, где до нее никто не доберется. Они поговорили еще несколько минут, но больше ничего интересного не прозвучало. Затем запись закончилась.