в 7258 г., но правил менее десяти лет, после чего скончался. Предположительно – от старости, однако ходили слухи, что он был проклят. На престол вступил Гарибран. Партия Невиза выставить достойного кандидата не смогла: старший сын, Керрин , и одна из дочерей Невиза скончались во время «закулисной междоусобицы», младший сын давно отрекся от всех прав на власть и жил в своем поместье, младшая дочь была убита вскоре после смерти Невиза. Гарибран был коронован в 7269 г. У Керрина было несколько детей (большая часть из них также погибла в междоусобице), прямыми наследниками Керрина считались дети его среднего сына (старший погиб), брат и сестра – Меддиль и Кион . Они родились уже после коронации Гарибрана и заявить о своих правах, естественно, не могли. Во время правления Гарибрана оба прошли обучение в Хеллаэне, притом Меддиль тяготел к темной магии, а Кион – к светлой. В Нимриане Кион встретилась с адептами культа богини Ёрри и стала ее жрицей. Меддиль вернулся в Кильбрен и подготовил переворот, в 7513 г. он лично убил Гарибрана, были перебиты почти все его потомки. Дворец был захвачен и наскоро проведена коронация. Партия Гарибрана, по большей части покинув столицу, выбрала своего собственного короля – внука Гарибрана, Эбрина , через некоторое время, впрочем, также убитого Меддилем. После Эбрина формальным лидером партии Гарибрана стал его сын, Шерабей , а после и его смерти, которая не замедлила последовать, наследником был выбран юный Гэал , младший сын Эбрина, опекуном которого (и реальным вождем партии) стал Дибрайт , племянник Гарибрана. Меддиль между тем занимался укреплением своей власти. Он был могучим волшебником и искусным демонологом. Он вызвал множество кошмарных созданий и использовал их, как своих слуг. Не брезговал он человеческими жертвами; так же он превращал в демонов обычных людей. Он погрузил страну в страх и трепет. Меддиль начал войну с королевством С’Агарбан, и значительно опустошил ее, маги–стихиалисты (с’арагбанцы, конечно, давно были лишены доступа к Рунному Кругу) не смогли противостоять ему. Король С’Агарбана, Лурегэн , был убит, ему наследовал младший брат, Талман , который присягнул Меддилю и признал себя его вассалом. Гэйю , единственную дочь Талмана, Меддиль выдал за Рефилара , сына главы другой ветви потомков Ессерага, с условием, чтобы ребенок наследовал власть в С’Агарбане, а сыновей Талмана забрал к себе (как «залог»). Больше их никто и никогда не видел. В этот период в Кильбрен вернулась сестра Меддиля, Кион. Система управления страной ей не понравилась, она сочла брата тираном и начала против него борьбу, сумев объединить в своей партии и большую часть потомков Невиза, и часть потомков Гарибрана (кроме костяка партии Эбрина–Дибрайта), и представителей многих мелких семей. Война была скоротечной. Кион не планировала широкомасштабной войны. Создав свой лагерь на периферии Айтэля и скопив силы, она по волшебной дороге проникла в столицу, приведя ко дворцу лучших заклинателей–высокорожденных и элитный военный отряд. В колдовском поединке Кион победила брата и сожгла его труп (в противном случае, из–за приобретенных сил, источником которых служила Преисподняя, Меддиль мог возродиться к жизни). Это произошло в 7780 г. Сообразив, что опасность со стороны Меддиля ему больше не угрожает, Дибрайт поместил Гэала и двух его детей в магическую темницу в другом мире (было объявлено, что они умерли) и стал претендовать на власть сам. Началось противостояние партий Кион и Дибрайта – правда, больше политического характера, чем военного. Кион стремилась добиться мирного урегулирования. Между тем из–за тирании Меддиля, народ вовсе перестал доверять всякой верховной власти. Многие высокорожденные и дворяне объявили о своей независимости и заперлись в своих замках, отказываясь иметь хоть какие–либо отношения со столичными властями. Эти настроения подстегнул и усилил некий «пророк» Урейнг , бывший, предположительно, дальним потомком одной из тех семей, что были уничтожены еще Сьётсаром. Утверждалось, что все беды Кильбрена – от наличия верховной власти, как таковой; на Хеллаэн и Нимриан Урейнг и его приспешники указывали как на образцы «организованной анархии». Несмотря на существование Мостов, с реалиями Нимриана кильбренийцы были знакомы недостаточно хорошо, в их представлении двойной Нимриано–Хеллаэнский мир являлся чем–то таинственным, неким сказочным воплощением могущества и изобилия. Восприятие метрополии как в сознании народа, так и в сознании колдовской знати, в целом было весьма утопичным. Они хотели обрести колдовскую мощь, которой обладали известные представители метрополии, и полагали, что смогут продвинуться к этому, сменив политический режим. Ситуация становилась неуправляемой. Кион не хотела и не могла править: из–за ее жреческого сана, многие даже из ее союзников относились к ней с подозрением, усматривая в ее попытках мирного урегулирования волю богини, стремящейся проникнуть в новый мир. Отдать Дибрайту власть, однако, Кион также не могла: с ее точки зрения, он был явно непригоден к управлению, мелочен и жесток. Она ратовала за смягчение политического режима, создание своего рода «конституционной монархии». Дибрайт, однако, интриговал против нее, стараясь, насколько возможно, нейтрализовать опасные (для будущей власти) изменения в законодательстве, могущие ограничить влияние монарха. Как мог, он старался привлечь на свою сторону сторонников Кион. Бесконечные заседания совета затянулись много лет, а политическая ситуация продолжала ухудшаться. Контроль над страной был практически потерян, то и дело пропадали или обнаруживались убитые, принадлежавшие к партии Кион или Дибрайта; королевские чиновники и военные офицеры, продолжавшие служить властям, постоянно подвергались опасности быть растерзанными разъяренной толпой. Поначалу Дибрайт пытался сыграть на народном возмущении: он полагал, что бунт подхлестнет Кион к тому, чтобы признать его как монарха без всяких ограничений власти. Более того: в самом начале он даже оказывал негласную поддержку Урейнгу и его единомышленникам, и только из–за покровительства Дибрайта их не задавили в тот период, когда зародыш мятежа можно было пресечь одними полицейскими мерами. До Кион, однако, дошла информация о действиях Дибрайта, и это стало одной из причин, по которой она не посчитала его способным к единоличному управлению страной. Никакого реального контроля над зарождающейся революцией Дибрайт, конечно, не имел, а вскоре потерял и иллюзию такого контроля. Когда уже вся страна пылала в огне мятежа, и Урейнг «вдруг» получил армию, составленную из переметнувшихся на его сторону профессиональных военных, Дибрайт, сообразив, что ничего не может им противопоставить, перетрусил и вернул Гэала из плена. Двоих его детей он, однако, оставил в заложниках. Как и прежде, он хотел подставить племянника, желал, чтобы волна народного гнева обрушилась на него. В то же время он оставался при Гэале – на случай, если ситуация все же будет переломлена в пользу королевской власти, чтобы затем стать первым советником при новом монархе. Гэал короновался в 7804 г., когда под стенами столицы уже стояла армия Урейнга. В этих условиях начались переговоры с мятежниками. Гэала, однако, больше заботила целостность страны, чем собственные амбиции. Гэал и Кион стали союзниками и практически единомышленниками. Им удалось убедить Урейнга в том, что власть готова к реформам, кроме того – самому Урейнгу было обещано влиятельное место в правительстве. В 7813 г. Гэал отрекся от трона, передав власть новой системе управления.