В самом конце пути, когда они уже входили в замок, он уввдел, как охранная система приходит в движение, окружает их троих, соприкасается с полем Фольгорма… обмен сигналами по закрытому каналу… пульсация волшебной пряжи успокаивается, паутина пропускает их, последний шаг и вот — они уже на балконе Холгомияра, в привычном мире вещей. Дэвид фокусирует на нем взгляд — картинка, в которую можно поверить… остальная часть того, что он видит — потоки энергий, перемещение немыслимых сияний, пульсации и волны — остается в качестве фона. Пока он смотрит на картинку — картинка реальна, мир вещей свидетельствует о себе с безусловной убедительностью, но стоит ему лишь чуть сместить взгляд — и вот уже сама картинка, весь материальный мир — лишь часть чего–то большего. И отнюдь не самая важная часть.
Дэвид ощутил легкую тягучую боль в вижкаде… как будто бы заслезились глаза при резкой перемене освещения. Он знал — еще несколько секунд и все устаканится, восприятие вернется к повседневному режиму.
— Ну что ж, — сказал Фольгорм. — За столом тебе никто не поверил, но мы ведь этого и не ждали, верно?
— Угу, — Дэвид кивнул. — Признаться, вновь и вновь берут сомнения насчет осмысленности всего этого вранья…
— Они не могут знать, где именно ты врешь и в чем, а поэтому примут твою историю к сведению. Просто будут вынуждены принять. А вдруг это правда? Или частичная правда? Никто не знает…
— Это и есть правда. Почти.
— Ну вот видишь. — Фольгорм улыбнулся.
Идэль, которая смотрела куда–то вдаль, на зеленый ковер древесных крон, на облака и ленту реки — смотрела для того, чтобы, как подозревал Дэвид, побыстрее вернуть свое восприятие к нормальному режиму, обернулась к мужчинам и произнесла:
— А по–моему, обсуждать тут нечего. За столом говорили в основном мы. Точнее, Дэвид. Что гэальцы спрашивали и как смотрели… все это и вправду было вполне ожидаемо.
— А каким будет следующий ход? — спросил Дэвид.
— Наш или их? — Улыбка Фольгорма стала шире.
— А чей будет следующим? — Дэвид сделал большие глаза и абсолютно тупое, недоуменное лицо. Идэль тихо засмеялась.
Фольгорм хмыкнул и сказал что зависит от того, что считать «ходом». «Вывернулся… — иронично подумал Дэвид. — Перекидываемся словами, как мячиками».
— А что вы обычно считаете «ходом»?
Фольгорм не успел ответить — встряла Идэль:
— Сегодня мы собирались изучать волшебные дороги. Потренироваться в пикировке можно как–нибудь в другой раз.
— Как скажешь. — Фольгорм продолжал улыбаться.
— И все–таки, — сказал Дэвид уже без улыбки. — Что будет дальше?
— Дальше… — Принц помолчал. — С тобой захотят познакомиться. Будут беседы и расспросы. Не знаю, насколько ты заинтересуешь их сейчас, в преддверии сената… но рано или поздно им нужно будет как–то определяться в отношении к тебе… может быть, через несколько лет, я не знаю… и будет здорово, если к этому времени ты заработаешь хоть сколько–нибудь приличную репутацию… подружишься с кем–нибудь… кому–то понравишься… — Фольгорм неопределенно мотнул головой. — С другой стороны, активно стремиться к этому не надо. Не стоит показывать, что тебе что–то нужно от них, или что ты как–то рвешься расположить их к себе… Ты приехал издалека, но ты не знаком ни с Ксейдзаном, ни с кем–либо из Гэал… Даже если ты потомок претора, они тебе совершенно чужие люди. Не надо ничего специально придумывать, изощряться во лжи, изображать какие–то родственные чувства… откуда им взяться, сам посуди? Не лезь к ним, будь естественным. Реакция настоящего потомка претора в такой ситуации ничем не отличалась бы от твоей собственной реакции: это чужие люди, ты жил и дальше прекрасно проживешь без них. Но вот если они сами проявят к тебе интерес — тогда не замыкайся. Отвечай. Проявляй любопытство. Расспрашивай их обо всем, что хочешь. Но в первую очередь, конечно, о Хэбиаре. Ведь это та единственная ниточка, которая, по идее, связывает тебя с ними.