Правитель оглядел зал таверны. Он вовсе не завидовал кулинарным пристрастиям своих подданных. В иных королевствах, как он знал, некоторые блюда считались исключительной привилегией аристократии. Но король Асбрак этого не одобрял. В Амбермере любой портовый рабочий, любой матрос мог сколь угодно наслаждаться любыми деликатесами. Асбрак желал только, чтобы все эти деликатесы появлялись и на королевском столе. Так что тайная вылазка в город неожиданно принесла еще и такую пользу. Король решил почаще выходить в город переодетым — хотя бы для того, чтобы опробовать побольше блюд амбермерской кухни.
А как было бы здорово, если бы вместе с ним ходил Брескин! Великан знал о еде и винах больше, чем любой другой житель Амбермера, не исключая и самого Асбрака. Подумав о Брескине, король вспомнил и о том, что хранитель погребов отправился в путешествие и, возможно, ему угрожает опасность. Когда правителя посетила эта тревожная мысль, он внезапно осознал, что у него за спиной кто-то стоит. Асбрак медленно поставил кружку с пивом на стол и оглянулся. Возле него стоял жарильщик — словно дворецкий во время банкета.
— Ваше…ство… вы говорили про окно…
Асбрак заметил, что жарильщик снял шляпу и где-то ее оставил. Дибрик вернулся к своему столу и поднял кружку с пивом.
— Прошлой ночью… — снова начал он, потом замолчал и отхлебнул пива, одновременно подходя к Асбраку. Опустив кружку, Дибрик отер рот рукавом и продолжил: — Прошлой ночью, когда шел такой дождь и дул страшный ветер… Я только перебежал через дорогу, вот здесь. — Дибрик повел рукой в сторону окна. — Всего лишь перебежал через улицу… — он посмотрел на свою одежду, — и так промок… Считай, до нитки. Да, промок до нитки, хотя тут всего несколько шагов, а бегаю я быстро, и спешил к тому же, потому как у меня дело не ждет. И все равно — промок, хоть отжимай.
Асбрак кивнул с отстраненным видом и постарался не слушать, сосредоточившись на тонком вкусе сочных, спелых оливок и молодого сыра. Такое сочетание давало поразительные вкусовые ощущения. Король поискал взглядом прислужницу, намереваясь послать за вином. Пиво, конечно, здесь тоже подавали хорошее, но, для того чтобы утолить голод, одного пива ему казалось недостаточно. Сейчас королю хотелось вина — амбермерского красного, со средних склонов, не слишком крепкого. Асбрак подумал о том, какое вино выбрал бы к такой закуске Брескин. Может быть, гигант достал бы из своих погребов сладкое белое одного из старых урожаев, долго простоявшее в бочке, густое и ароматное…
Между тем одно слово из монолога Дибрика неожиданно заинтересовало короля.
— Вы что-то сказали о ведьмах? — переспросил он.
Лицо жарильщика снова расплылось в улыбке.
— Ну, это была женщина, вы понимаете…
Асбрак кивнул.
— Ах… — сказал он, стараясь не смотреть на оскаленные в улыбке зубы Дибрика. — Какая женщина?
— Женщина под дождем.
— И вы говорите, это была ведьма?
— Судя по всему, она.
— Понятно, — сказал Асбрак. — И почему вы так решили, могу я узнать?
— Она шествовала, можно сказать, прямо посреди улицы под жутким проливным дождем. — Дибрик моргнул и снова отхлебнул из кружки. — Сразу после того, как я пробежал через улицу сюда, в таверну.
Асбрак выглянул в окно, вспоминая проливной дождь, который шел вчера ночью.
— Да… — рассеянно сказал он. — И что?
— И потом она тоже вошла сюда. Прошагала мимо меня, как солдат на плацу, в этой своей шляпе — и была совершенно сухая, как летнее утречко! — Дибрик уставился в дно своей кружки. — Знаете, мне тогда чуть пить не расхотелось. На нее ни капельки дождя не упало! Она даже ног не замочила — в такой-то дождь. Ведьмы — это хорошо, когда тебе нужен порошок от кашля или что-нибудь еще в том же духе. Но какому же человеку понравится видеть волшебство, так вдруг, совсем неожиданно, как раз тогда, когда он поднимает кружку, чтобы выпить?
Асбрак пронзил жарильщика царственным взором.
— Значит, это была ведьма… Как ее зовут?
— Ну, так… Зовут ее Ханной. Я сам ее никогда раньше не видел, но слышал про нее. Я и не знал, что она может ходить под дождем и не мокнуть, а вот теперь я видел это, так сказать, своими глазами и не буду этого отрицать, так вот.