На десятое утро — считая от того дня, когда он покинул Амбермер, — Брескин вошел в Девлин по узкой, продуваемой всеми ветрами дороге, которая тянулась через горные перевалы. Гигант проснулся еще до рассвета и уже шагал по склону последнего холма, когда морские курочки завели свой утренний концерт. На спине у воина висел дорожный мешок, на плече сидел маленький черный котик, а к поясу был приторочен тяжелый боевой молот, старый и невзрачный с виду.
Брескин без труда отыскал резиденцию Черного Джека Фландерса, примечательнейшего разбойника в этом городе воров. Четырехэтажный особняк из тесаного камня высился у самого подножия девлинских утесов. Незамысловатое сооружение походило на замок какого-нибудь мелкого принца. Оно стояло поодаль от соседей, окруженное спереди и с боков небольшим парком из кривых приморских деревьев и неухоженной живой изгородью.
При помощи мальчишки из булочной, который получил за это столько мелких монеток, сколько обычно зарабатывал за целую неделю, Брескин отыскал тихую, вполне приличную гостиницу. Приличной же считалась такая гостиница, где мебель для общего зала не выносилась каждое утро из комнат постояльцев. Похоже, даже пираты с годами научились ценить спокойные, тихие радости жизни — вроде бокала вина после обеда и игры в карты или кости без применения ножей и дубинок.
Брескин потратил целый день на то, чтобы привыкнуть к городу и, что даже более важно, чтобы город привык к нему — такому крупному человеку ведь невозможно остаться незамеченным. Он, конечно, все равно будет бросаться в глаза — но по крайней мере не станет вызывать подозрения. Он оставил боевой молот в гостинице вместе с остальными пожитками и до вечера просто слонялся по улицам и переулкам Девлина — самый обыкновенный великан с черным котом на плече.
Завтракал Брескин довольно поздно в прибрежном винном погребке, в компании мутноглазых завсегдатаев. Он заказал коктейль из сырых яиц и подогретого вина и добавил туда щепотку специй из мешочка, который носил с собой. Этим горячим питьем Брескин угостил всю компанию, пообещав, что напиток чудесным образом исцелит тех, кто сможет проглотить его и не вывернуть обратно, — да и тем, кто не сможет, якобы заметно полегчает. Удивительная смесь оказалась настолько действенной, что несколько утренних страдальцев еще долго ее обсуждали и придумали не один гениальный план, как добыть у великана заветный мешочек со специями — хоть обманом, хоть грубой силой.
В середине дня воин забрел на мощенную булыжником улицу, где все окна были закрыты до полудня. Там он чудесно пообедал в окружении недавно проснувшихся проституток. Как истинный потомок горных кланов, Брескин был неисправимо стыдлив. Но он старался, как мог, наслаждаться красотой этих женщин и не обращать внимания на их скудные одеяния и непристойные предложения. Хотя великан даже выговорить стеснялся те слова, какими продажные женщины сыпали направо и налево, ему все же пришлось пообещать на прощанье, что он зайдет как-нибудь вечерком и «еще себя покажет». Брескин порозовел от смущения, забирая своего котика — тот устроился на пышном бюсте одной из дамочек и забавлялся, играя с кружевными оборками. А когда гигант уходил, молоденькая проститутка шепнула ему на ухо такое, от чего Брескин покраснел еще сильнее, тем более что по возрасту девица вполне годилась ему в дочки.
До вечера они с котом осмотрели почти весь Девлин. Брескин беседовал с многими торговцами, лавочниками, ремесленниками, но никто ни разу не заговорил о царственных пленниках. Выяснилось, что накануне прибыл корабль из Амбермера, но сразу же отправился обратно — после того, как высадил на берег нескольких человек. Это показалось немного странным, но Брескин полагал, что у дипломатов существует отработанный порядок выкупа пленников. Еще великан узнал, что Черный Джек вернулся в Девлин четыре или пять дней назад и с тех пор его мало видели в городе, хотя обычно Фландерсу дома не сиделось.
— Он большой любитель погулять в тавернах, этот капитан Фландерс. И в хорошеньких женщинах тоже знает толк, — доверительно сообщил Брескину хозяин винной лавки.
— Да все они такие, — проворчала жена торговца.
— Кто… флибустьеры? — спросил Брескин. Он уже знал, что слово «пираты» считается в Девлине слишком грубым и употреблять его невежливо.
Женщина сощурила глаза:
— Мужчины!
Побродив по питейным заведениям, Брескин не мог с ней не согласиться. Он не заблуждался относительно того, что злодея от честного человека не всегда отличишь по внешнему виду. Однако в девлинских тавернах собралось такое скопище отъявленных бандитов, какое можно отыскать разве что в аду. И все же гигант старательно играл роль приветливого незнакомца, который не чуждается компании. Он просаживал в карты больше, чем выигрывал, и время от времени заказывал выпивку на всех, хотя и не производил впечатления слишком богатого человека.