Род посмотрел на собеседника испытующим взглядом.
Потом сказал:
— Собственно говоря, я считал, что это только моя паранойя.
— Ты думал, что они хотят твоей смерти. Это не так. Но вспомни: каждый из них предлагал тебе еду и питье.
Род медленно поднял голову.
— Все было отравлено.
— Будь уверен, хотя и не экстрактом мака. В хлебе и воде твоих хозяев обязательным компонентом был ведьмин мох.
— И Модвис? Даже гном?
— Думаю, нет, иначе он не выдержал бы твоей пищи, когда ты готовил на костре в лагере.
— Да, он кое-что говорил о том, как я готовлю.
— Правда все равно станет известна. Поэтому ты не мог избавиться от галлюцинаций: каждый раз ты принимал все новые и новые дозы ведьмина мха.
— Так оно и есть! С этого момента сажусь на диету. Никакой еды или питья, если только они не мною приготовлены.
— Конечно, дичь, которую ты добывал, вряд ли была отравлена. Но я не советовал бы тебе пробовать дичь, которую можно добыть в этом подземелье.
— Не волнуйся: подземная кухня меня никогда не привлекала. Но кто из моих врагов пошел на все эти хлопоты и почему?
— А почему ты спрашиваешь?
Потому что сейчас не могу доверять собственным догадкам. Не забывай, ведь в данный момент я параноик.
— А я что, разве нет? Я ведь голос твоего подсознания.
— Скорее, ты голос моей совести. Хотя, ты можешь быть и настоящим призраком. В таком случае ты дашь мне непредубежденную оценку.
— Вряд ли непредубежденную, но все же скажу тебе, что твои старые недруги — и мои тоже — действительно отравили твою пищу и твой мозг и пытаются всякий раз, когда могут, добавить новую дозу, чтобы ты оставался неспособным к активным действиям.
— Значит, это анархисты? И, стало быть, в Раннимеде готовится восстание?
Большой Том кивнул, глаза его загорелись.
— А как же твои старые друзья? Только не говори, что тоталитаристы способны упустить такой шанс.
— Как хочешь, Род, я ничего не скажу в их оправдание. И в этом нет необходимости: ты уже сам все сказал.
Род вскочил на ноги.
— Мне нужно поскорее вернуться в Раннимед! Туан и Катарина, должно быть, сходят с ума, — он остановился, пораженный собственными словами.
— И впрямь, сходят с ума, — согласился Большой Том. — А как твой собственный разум?
— Когда начинается восстание, возглавляемое убежденными параноиками, небольшая паранойя у их главного оппонента не имеет особого значения.
— А как же твои жена и дети?
— Я, конечно, постараюсь держаться от них подальше.
— Не сможешь: они обязательно придут на помощь Туану и королеве.
Род застыл.
— А как же твои галлюцинации? — продолжал Большой Том. — Ты увидишь вражеского рыцаря, хотя на самом деле это может оказаться твой сын. Или убежденную агитаторшу в пользу анархии, которая на самом деле твоя дочь.
— Значит, я все-таки не могу идти сейчас на помощь своим венценосным друзьям, — Род медленно повернулся, глаза его сузились. — Ты пришел насмехаться над своим бывшим хозяином?
— Ты же прекрасно знаешь, что нет. Но прошу тебя окончательно излечиться, прежде чем вернешься домой.
— Послушай, я не знаю, сколько времени потребуется этим сволочным химикалиям, чтобы выйти из моего организма, но к тому времени, как я очищусь, война может быть уже закончена! И не в пользу тех, кто мне близок и дорог!
— Возможно, — рассудительно сказал Большой Том, — но дело обстоит таким образом, что тебе более важно не очищать организм, а узнать, кто стоит за этим весьма хитроумным применением ведьмина мха.
Род слегка успокоился, но продолжал смотреть подозрительно.
— Ведь в конце концов это всего лишь ведьмин мох, — объяснял Большой Том, — ты и раньше имел с ним дело. Неужели нельзя подчинить его своей воле теперь, когда он внутри тебя?
— Может быть, я сумею научиться, — осторожно согласился Род, — но как я узнаю об этом? А вдруг, и эта власть над галлюциногеном окажется галлюцинацией!
Большой Том покачал головой.
— Ты говоришь так, словно и вправду спятил. Говорю тебе, Род, это не так. Просто в твоем организме присутствуют вредные вещества.
— Вещества, которые подействовали на мою способность ощущать реальный мир таким, каков он есть. Нет, Большой Том, такое описание соответствует стереотипу поведения сумасшедшего. Только из-за того, что безумие вызвано искусственным путем, оно не перестает быть безумием.
Призрак пожал плечами.
— Возможно, ты и прав. Но всегда есть выход: может быть, ты сумеешь победить одни иллюзии другими.
Род задумался.