– Кто бы его ни отдал, сэр, из-за этого погибли люди. И он должен знать об этом.
Маккой покачал головой.
– Мы не видим всей картины. Но, как мне кажется, в этом случае цель вполне могла оправдывать средства.
– Позвольте не согласиться – резко ответил я.
Он даже улыбнулся.
– Вы мне сейчас напоминаете моего внука. Он бывает таким же категоричным. Сейчас вы скажете, что ничто не может оправдать смерти людей, но я вас разочарую. Графиню Паолу было необходимо остановить, поскольку она – одна из самых известных учителей в Красной Коллегии по боевым искусствам и оружию. Но для того, чтобы её остановить, ее необходимо было выманить. Кто нанял убийц и зачем?
Я открыл рот, и закрыл его.
– Тот самый криминальный авторитет.
– Без какого-либо воздействия со стороны? По собственной воле?
Я помрачнел.
– Да.
– Вот видите, действий со стороны Совета здесь нет. Пибоди, конечно, можно обвинить в непреднамеренном сливе информации, но, поскольку он рассказал всё даже не противнику, а простому смертному, большая часть которых не верит в существование магии – ему ничего за это не будет, кроме, разве что, выговора. Скажут, что это случайность. И заметьте, я никого не обвиняю, и никого не прикрываю, просто рассказываю вам всё так, как оно будет наиболее вероятно.
Настроение стремительно портилось, и хотелось разнести здание склада по кирпичику.
– Возможно, вы решите, что это была моя инициатива… Смею вас заверить, что это не так. Во-первых, я предпочитаю другие варианты действий. На текущий момент я – лучший боевой чародей в Совете, и это подтверждается вот этим – указал он на свой черный посох.
– Я… Я думал, что Черный посох – не более чем прозвище…
– Это… Не совсем так. Это, скорее, статус, как и Мерлин. Я – основная боевая сила и решение проблем силовым способом.
Меня пронзила догадка.
– С разрешением на нарушение Первого закона?
Маккой кивнул, и я понял полностью, что хотел мне тогда сказать Райбок. Более лицемерно Совет поступить просто не мог, установив законы, и самостоятельно позволив одному из старейшин их нарушать.
– Поверь, мне не доставляет это удовольствия, но иногда – это необходимо.
Я смотрел на этого престарелого Джеймса Бонда с лицензией на убийство от мира магии, и мне было не по себе.
– Вы сказали «во-первых»…
– Верно. Есть и «во-вторых». Я не верю почти никому в Совете, и, рассуждая гипотетически, мог бы предположить, что за подобными действиями будет стоять Мерлин. Это вполне в его духе. Вот только если это он – максимум, что можно будет найти – это цепь случайностей, которые легко будет оправдать. А моё «во-вторых» – именно то, что я никому не доверяю. Возможно именно поэтому я до сих пор среди старейшин. Если бы я делал что-то подобное, я не привлек бы Пибоди… Скорее – подбросил бы какую-нибудь старую книгу напрямую человеку, в котором был бы уверен.
Он открыто смотрел на меня, и я ему поверил. Не знаю уж почему, но я был уверен, что это не он.
– Могу так же сказать, что это не в стиле Джозефа. Ему вообще плевать на такое. После того, как колонисты поступили с его народом – он предпочитает лечить, а не создавать новые смерти. Рашид – у него слишком много других дел, чтобы заниматься подобным, хотя он бы, наверное, мог такое устроить. Вот только если бы он это сделал – вы бы не узнали даже того, что вам сейчас известно. Мэй… Никто не знает, что творится в голове старой Мэй. С азиатами вообще всегда сложно, они умеют скрывать всё, что захотят. И это приводит нас сейчас к другому моменту.
Он посмотрел в сторону, и принялся говорить, как будто не обращаясь ко мне.
– Вы заметили, кто сегодня присутствовал на собрании?
– Да, сэр.
– И вам ничто не показалось странным?
– Было… Слишком мало народу.
Легкий кивок подтвердил это высказывание.
– Вы посчитали, что нарушили Закон, и уведомили об этом Стража. В целом – это повод для того, чтобы собрать полный состав Совета, и вынести вашу судьбу на голосование. Но мы решили собрать лишь минимальный состав необходимый для принятия решения, и я лично формулировал всё так, чтобы ни у кого не возникало сомнений в том, что вы действовали в рамках дозволенного. В отсутствии некоторых Старейшин их голоса могут распределяться между другими, и мы приняли оправдательный приговор. Вам что-то говорит это, молодой человек?
После секундного размышления, я ответил.