Чародей и Чернокнижник
Дело было в Лахаше. Оставив слугу и проводника на постоялом дворе, Малдан отправился на базар за съестными припасами в дорогу.
Ему сразу бросился в глаза человек в белых, как кипень, одеждах и тюрбане - и с лицом черным, как уголь. Однако на чернокожих рабов и слуг, которых изредка можно было встретить в этих землях, он не походил совершенно: высокий, статный, можно даже сказать - величавый.
Покупая сыр, творог, лепешки и бурдюк с просяным пивом, Малдан несколько раз замечал его: остановившись ближе к краю площади, он беседовал с хозяином лавки, где продавали дорогие сласти.
Выходя с базара, Малдан прошел мимо человека в белом. Тот стоял спиной к проходу, а потом вдруг повернулся и оказался нос к носу с Малданом - и тот, изумленный, отшатнулся: это был совсем другой человек!
Да, высокий, да, в узорчатом белом дамасте, но лицо... На Малдана смотрел самый обычный харадец: со смуглой от природы и загара, но совершенно не черной кожей, с темной бородкой и глазами цвета корицы, узколицый, горбоносый и тонкогубый.
- Что-то случилась, человек моря? - произнес он глубоким мелодичным голосом и протянул Малдану руку цвета обожженной красной глины, не сажи.
Нумэнорец понял, что он сидит на земле, точнее, на том, что служило ею на рынке.
- Прошу прощения... - смущенно пробормотал он, беря предложенную руку и вставая на ноги, - я... я принял вас за другого...
И Малдан, отряхиваясь и поднимая с земли свои покупки, в растерянности огляделся, пытаясь понять, куда исчез тот, другой, чернокожий. Но не увидел больше ни единого человека в белоснежном платье.
- За кого же вы меня приняли? - спросил харадец.
- Тут был человек, одетый, как вы, но с лицом черным, словно ночь. Очень приметный. Он, надо полагать, ушел, а я увидел вас со спины и подумал, что это и есть он...
Малдан потер висок, в котором зашевелилась боль, хотя еще не было полудня и день для апреля выдался не такой уж и жаркий.
- Мое имя - Кушух ма-Куш, я принадлежу к торговому братству Лахаша, - вдруг произнес харадец и склонился в церемонном поклоне, приложив руки к груди. На застежке его широкой и длинной верхней одежды блеснул желтый апатит, который называют «обманкой» за сходство с благородными самоцветами. - Как мне обращаться к вам?
- О... - нумэнорец поспешно поклонился в ответ. - Меня зовут Малдан, Малдан из Умбара. Я... алхимик.
Малдан из Орростара, мастер Гильдии оружейников Нумэнора, больше дюжины лет жил в Умбаре и уже понял, что говорить харадрим «я - кузнец» не стоит и чревато недоразумениями: во-первых, для них кузнец мог быть только низкорожденным простолюдином-ремесленником, что им было нелегко приложить к нумэнорцу. А во-вторых - ремесленником подозрительным, ибо кузнечное дело в представлении харадрим состояло в родстве с черной магией. «Алхимик» же звучало непонятно, а потому - солидно.
Купец вежливо кивнул.
- Вы первый раз в Лахаше? - осведомился он
- Нет, бываю тут время от времени.
- Что ж, раз так получилось, что я ненамеренно сбил вас с ног, я приглашаю вас, Маладан из Умбара, посетить мой дом и разделить со мной полуденную трапезу, - произнес Кушух ма-Куш и снова склонил голову.
- Спасибо, но я не могу... - заговорил удивленный Малдан. - Я собирался днем выезжать, меня слуги ждут на постоялом дворе, я как раз за припасами ходил... - и он показал собеседнику свои сумки.
- Вы остановились на подворье «Под алым олеандром», где обычно находят пристанище путники с севера? - спросил купец.
- Да...
- Тогда мой слуга отнесет ваши покупки на постоялый двор и велит вашим людям явиться в назначенный час к городским воротам готовыми к дороге.
- Право, мне неловко... - начал было Малдан, но Кушух ма-Куш махнул рукой, и к ним подбежал и склонился в поклоне слуга - одетый скромно, но опрятно.
- У каких ворот надлежит ждать челядинцам - у Полуденных или у Врат Мадуд? - спросил купец у нумэнорца.
Полуденные врата вели, разумеется, на юг, а Врата Мадуд - на восток.
- У Врат Мадуд, - сказал Малдан, сдаваясь и сгружая свои сумки слуге.
- Вели людям гостя из Умбара, - обратился купец к слуге, - ждать там своего господина в четыре часа пополудни.
Кушух ма-Куш не спрашивал, он распоряжался - вежливо, но решительно. Малдан волей-неволей кивнул. Ему, конечно, хотелось выбраться из города куда раньше, чем в четвертом часу пополудни, но третий раз отказываться от приглашения разделить трапезу, не имея на то веской причины (например, преследующего тебя полчища кровных врагов), означало нанести харадрим жестокую обиду.
И купец повел Малдана по главной улице Лахаша, время от времени кланяясь знакомым и перебрасываясь словом привета с хозяевами лучших лавок.