Кушух ма-Куш, казалось, совершенно не страдал из-за того, что его видят в обществе нумэнорца, то есть человека на полторы головы выше его самого - а Малдан уже привык, общаясь с харадрим не из простых, склонять голову, щадя их самолюбие. Кушух ма-Куш вообще держался с достоинством, присущим, скорее, человеку из знати, нежели торговцу, однако притом купец, что у великородных харадрим не в обычае, был учтив с окружающими. Пусть даже с заметным оттенком покровительственности.
- Да простит меня мой гость, - обратился купец к нумэнорцу, когда они свернули на тихую и чистую боковую улицу, - но правильно ли я понял по количеству закупаемой вами провизии, что ваша свита невелика?
- Так и есть, - отвечал Малдан, - я путешествую со слугой и проводником.
Кушух ма-Куш удивленно приподнял темную бровь.
- Вы не боитесь странствовать по здешним краям таким малым числом?
- Тахлан, мой проводник говорит, что к востоку от Лахаша о разбойниках давно не слышно, а кочевники соблюдают перемирие с тех пор, как князь Лахаша наголову разбил их несколько лет тому назад. Или что-то изменилось?
- Нет-нет, все так и есть! Милостью князя земли Нгха-Ваушнадима в наших краях царит мир. Просто я привык к тому, что приехавшие издалека более осторожны и опасливы, нежели местные жители. Сам я много путешествую по торговым делам и могу с уверенностью подтвердить правоту вашего проводника.
Дом Кушуха ма-Куша стоял в самом конце улицы. Передние комнаты, где хозяина и гостя встретили прохладным питьем вышколенные слуги, были скромными, с покрытыми разноцветной глиной полом и стенами, но за занавесью некрашеной шерсти оказался изысканный покой с полом, выложенным узорчатой плиткой, и стенами в панелях незнакомого Малдану золотистого дерева, украшенного замысловатой резьбой.
Кушух ма-Куш и его гость устроились на подушках из мягкой кожи возле низкого, как принято у харадрим, столика, - и в этот же миг в другом конце залы, за завесой из сканого шелка, засвистела флейта и зазвенели струны.
Столик был застелен расшитой серебром скатертью и украшен двумя великолепными кубками лазурного фаянса, покрытыми изысканным рельефом. Такой утонченной роскоши Малдан не ожидал увидеть не то что в доме купца, а даже на пиру самого князя Нгха-Ваушнадима, владыки Лахаша, торгового сердца Юга. А когда слуга подал хозяину и гостю влажное полотенце, благоухающее розой и лимоном, дабы очистить руки перед трапезой. Малдану даже сделалось неловко за свои руки, все в шрамах и следах старых ожогов, покрытые желтыми пятнами нового красителя - последнего детища алхимика.
- Раз вы не торговый гость, что же за дело привело вас в наши края? - спросил купец, когда слуга поднес ему большую мису с колотым льдом, в которой стоял бронзовый кувшин с позолоченной ручкой.
- Я слышал, что в холмах Пирига, дальше на восток, нашли редкую белую глину, и решил взглянуть на нее своими собственными глазами. Дело в том, что только из белой глины получается нужная мне посуда, прочная и устойчивая к... к самым разным веществам.
Кушух ма-Куш уже разливал в лазурные кубки охлажденное вино, и нумэнорец не очень удивился, уловив благоухание хьярнустарского «розового жемчуга» - легкого, но неплохого сухого вина. Во сколько оно обошлось купцу из Лахаша, Малдану даже не хотелось думать: харадрим называли нумэнорское вино «жидким золотом» не только за его вкус.
- Пусть гость простит меня, если это вино недостаточно хорошо для его трапезы или на его родине подается с другими блюдами, - церемонно произнес хозяин.
- Я вырос там, где растят пшеницу, а не виноград, и потому не так привередлив по части вина, как иные из моих соотечественников. А мой отец любит говорить, что самое главное в вине - это то, с кем ты его пьешь, - Малдан улыбнулся и поднял свой кубок: - И я рад выпить это вино за твое здоровье, Кушух ма-Куш из Лахаша!
Тут перед сотрапезниками возникли вареный горошек с шафраном и томленая баранина, начиненная орехами, над которыми курился аппетитный пар, и Малдан понял, что успел проголодаться.
Когда они поели и слуга унес пустые блюда, купец, аккуратно вытирая рот и бородку влажным полотенцем, произнес:
- Пока мы насыщались, я понял, что мое приглашение - дурная услуга: ведь, выехав в четыре пополудни, вы никак не успеете доехать до заставы Хамихшен, чтобы переночевать между полом и крышей.
- Нет-нет, ничего страшного! - махнул рукой Малдан. - Я привык ночевать на открытом воздухе, мне это нравится. Сейчас ночью уже нехолодно, найдем хорошее место с водой и сухостоем - и отлично проведем время.
Слуга принес следующую перемену, сладкую, и нумэнорец обрадовался, увидев, что к медовому ягодному взвару прилагаются его любимые булочки, «пчелиный улей» и «гнездо горлицы».