Малдан увидел, что левое запястье Чернокнижника перехвачено неразъемным стальным браслетом, с которого свисает небольшой кольчужный мешочек, сплетенный из мелких стальных колец.
- Не думай, оно тебе не достанется... - прошептал колдун и уронил голову. Из уголка его рта черной змейкой побежала кровь.
Горло мешочка стягивала скрученная в пружину проволока. Чтобы что-то извлечь из мешочка или убрать в него, было достаточно растянуть пружину, а после мешочек затягивался сам.
Малдан раскрыл мешочек и вынул из него одно-единственное кольцо.
Его ободок был сплетен из золотых жилок, тонких, как шелковинки, и Малдан не верил собственным пальцам, которые ощущали твердость металла, а не мягкость нити. Кольцо походило на венок: в нем свивались тончайшие травинки и волоконца мха, к которым прильнул нежный стебелек с полуоткрытым бутоном пролески.
Малдан уставился на него, не веря собственным глазам. Чутье мастера говорило ему, что в бутоне должен быть прозрачный самоцвет, похожий на каплю росы: небесно-голубой или чистейшей воды алмаз. Но в бутон был вставлен черный камень: неограненный гематит-кровавик.
Малдан вдруг понял, что в перстне заменили камень. И сделал это кто-то настолько же, а то еще более искусный, нежели мастер цветочного бутона. Потому что кольцо, его совершенство не утратили смысл - он просто изменился на противоположный: раскрывшийся бутон был черным, словно источенный червем или заразой. Или как черное лицо в белой оправе тюрбана.
У Малдана дрогнула рука, и кольцо кануло в темноту.
- Что было дальше? - спросил Брэгор.
Они с Малданом сидели в открытой комнате, выходившей на Умбарский залив. Искрящееся на солнце море, ясное небо, теряющиеся в дымке зелёные склоны: самый лучший вид на свете.
Осушив свой бокал, Малдан продолжал рассказ:
- Дальше я помню только то, как встретил караван на полпути в Лахаш. Хорошо, что это случилось уже при свете, потому что сначала меня, с головы до ног покрытого желтым налетом и белой пылью, приняли за привидение, а потом, когда я упомянул про Чернокнижника, - за гхалу.
- Кого-кого? - переспросил Брэгор.
- За гхалу: так харадрим называют мертвецов, оживленных нечистой силой и враждебных живым. Раньше я думал, что это пустое суеверие, а теперь даже и не знаю... - Малдан вздохнул. - Удивительное дело, но глава каравана что-то уяснил из моего бессвязного рассказа, и они отправились со мной к раздвоенной скале. Глава каравана велел своим людям разобрать завал, извлечь из-под него тела, а потом жечь разбойников и Чернокнижника на огромном костре до тех пор, пока самые их кости не рассыпались в прах.
- Тебе вернули кольцо? - Брэгор указал на печатку со знаком Гильдии на руке друга.
- Да, они вернули все, что Чернокнижник отложил, чтобы подкинуть сборщику налогов, даже кошелек... А потом...
Малдан, словно в растерянности, потер лоб.
- Потом случилась странная вещь... я, конечно, был не в себе... караванщики пытались дать мне еды и воды, но я не мог ни есть, ни пить: мне все казалось, будто еда и вода отравлены... Словом, когда мне вернули мое кольцо, я вдруг произнес: «Еще разбойники сорвали с меня золотой перстень с кровавиком. Тот, кто вернет мне его, получит десять золотых монет».
Брэгор удивленно поглядел на друга.
- Сам не знаю, что на меня нашло, - продолжал Малдан, - такое глупое и бессмысленное вранье... Ведь было достаточно пообещать награду за перстень, который я видел у разбойников... Караванщики просеяли меловое крошево через сито, но кольцо с гематитом как сквозь землю провалилось.
- Мне кажется, это ко благу, - медленно произнес Брэгор. - Пока ты описывал это кольцо, у меня по спине мурашки бегали.
- Да, оно... и одновременно оно так искусно сработано, так дивно-прекрасно! Не представляю, кто мог его создать. Эльдар? Но они редко работают с золотом...
- Лучше расскажи, что было потом, - попросил Брэгор.
- Потом... - Малдан вспомнил про свой кубок, взял его со стола, увидел, что он пуст, и поставил обратно. - Потом я отвез Тахлана и Сумадевика в Лахаш и похоронил на тамошнем кладбище.
Брэгор взял глиняную бутыль и наполнил кубок Малдана ярко-рубиновой жидкостью. Затем поднял свой.
- Тахлан и Сумадевик, пусть Валар даруют вам легкий путь, - произнес он.
Нумэнорцы выпили, не чокаясь, и сидели молча, глядя на далекие, маленькие, как крылья бабочек, паруса рыбачьих лодок, скользящих по синеве залива.
Хьярнустарец Брэгор родился в древнем семействе виноделов и был как раз из тех людей, которые безошибочно знают, какое вино надлежит пить в то или иное время года, в то или иное время суток, в ту или иную погоду, теплым или охлажденным, в низком, высоком, узком или широком бокале из стекла, или металла, или глины, или камня, не говоря уже - с каким блюдом и по какому поводу. С Малданом, у которого не было предпочтений по части вина, они ладили отлично: Брэгор решал, что они пьют и из чего, но никогда не забывал поставить на стол любимую закуску друга - тимьяновый овечий сыр из Эмэриэ.