Джек топнул ногой о доски причала. Его вера в Тариссу такого испытания не выдержала. Стоило Тариссе оступиться — и он осудил, приговорил и покинул ее. Сейчас он горько сожалел об этом. Он был слишком суров, слишком скор на суд и видел все только в черном и белом цвете, забыв, что есть и серый.
— Сюда, — сказал Таул, хлопнув его по плечу.
Джек был рад отвлечься: думы о Тариссе опасны. Как и сожаления. Пусть все, что прошло, остается в прошлом — хотя бы до конца его странствия. Настоящее слишком многого требует от него.
Таул вел его по узкому причалу меж двух рядов кораблей. Шаткие доски были мокры и скользки. Моряки справа и слева выгружали товары — они ловко перебрасывались огромными ящиками и бегали с ними по причалу, словно по твердой гладкой дороге.
— Назовите меня похотливым моржом, если это не наш старый приятель Таул! Обязуюсь неделю есть одни рыбьи хвосты!
Джек вскинул голову. У конца причала стояло большое судно с двумя мачтами. На той мачте, что повыше, сидел человек с буйными рыжими волосами и дьявольской ухмылкой. Таул помахал ему рукой.
— Несет от тебя точно как от моржа, Карвер. Я отсюда чую.
На палубе появился еще один рыжий.
— Я слышал, он и с бабами управляется как морж. Гогочет и похваляется.
— Файлер! — Таул бросился вперед и перепрыгнул через борт прямо на палубу. Рыжий, который был внизу, принял его в медвежьи объятия, а первый скалился со своей мачты.
— А ты никак соскучился без меня, а, Таул?
— Страдал в разлуке с твоей красотой и погребцом капитана Квейна.
Джек последовал за Таулом, дивясь произошедшей в нем перемене, — кто бы мог подумать, что этот добродушный весельчак и есть тот человек, с которым Джек только что шел по пирсу. Таул поманил его к себе.
— Иди сюда, Джек, и познакомься с самыми славными моряками из всех, что когда-либо поднимали якорь в Рорне.
Таула окружали уже несколько матросов — большей частью рыжих. Насмешки порхали словно чайки над головой, но в радушности приема сомнений не было.
— Джек, — повторил тот, что сидел на мачте. — Это имя еще хуже, чем Таул. Я бы и корабельного кота так не назвал.
— Зачем давать имя тому, кого хочешь съесть? — откликнулся Файлер. — Я видел, как ты приглядывался к коту на прошлой неделе, — прикидывал, видно, каков он будет в пироге.
— Если учесть, как он ловит крыс, то в пироге от него будет больше пользы.
— Ну, если пирог нам испечет старина Таул, то мы все поляжем, и крысы в том числе.
Все рассмеялись, толкуя что-то о сырой репе и сухопутных жителях, не умеющих разжечь корабельную плиту. Джек увидел краем глаза еще одного человека, который поднялся на палубу снизу, — тоже рыжего, но постарше и погрузнее других.
— Что за гвалт вы тут подняли? — спросил он.
Матросы заговорили все разом и расступились, показав пришедшему Таула.
— Клянусь приливом! Да никак это Таул, наш старый товарищ. — Человек подошел и пожал Таулу обе руки. — Прямо сердце радуется, на тебя глядя.
Таул ответил на пожатие так сердечно, что костяшки пальцев побелели.
— Давно мы не виделись, капитан.
— Нет, парень. Для друзей слова «давно» не существует. Они всегда встречаются вовремя.
Теплые слова капитана заставили Джека почувствовать, что тут он словно бы в стороне. Он ни разу еще не встречался со старыми друзьями — он всегда шел вперед и никогда не возвращался. Джек медленно отошел от веселого сборища. Карвер с мачты заметил это и заорал во всю глотку:
— Эй, капитан, Таул притащил с собой еще одну сухопутную крысу. Зовут Джеком, как это ни прискорбно.
Капитан повернулся в сторону, куда указывал Карвер, и Джек ощутил на себе взгляд острых серых глаз.
— Капитан Квейн, — сказал Таул, — это мой добрый друг Джек.
И тогда капитан, на вид здоровый как бык, прижал руку к груди и повалился на палубу.
— Не знаю, что такое на меня нашло, — сказал капитан. Он поднес ко рту стакан с ромом и выпил его единым духом. — А-а. Вот так-то лучше. — Он со стуком поставил стакан на окруженный бортиком стол. — Вот уж почти полвека я плаваю по морям, и ни разу со мной такого конфуза не случалось.
Джек заметил, что капитан старается не смотреть на него.
Они сидели внизу, в маленькой, ярко освещенной каюте. Файлер только что вышел. Хотя капитан настаивал, что спустится вниз сам, «своими морскими ногами», Файлер не успокоился, пока благополучно не водрузил его на стул.