— Об этом я узнал еще раньше, чем вы.
Старик остался доволен его ответом.
— Вот, собственно, и все, что я хотел сказать. — Он направился к двери. — Пусть Таул впредь управляется сам.
Хват встал, понимая, что разговор окончен.
— Нет, сударь. Не сам!
— Верно. У него есть ты. — Старик открыл дверь и поднес к лицу руку в коричневых старческих пятнах. — Знаешь, Хват, когда вы закончите свое дело, приходи ко мне снова. Мы бы с тобой поладили.
Хват помимо воли просиял от уха до уха.
— Смотрите, как бы я не поймал вас на слове.
— Лови — я буду рад.
Польщенный Хват поклонился — и, уже выйдя за дверь, вспомнил о мешке.
— Мотылек отдаст его тебе, — сказал Старик. — И скажи ему, что на обратном пути можно обойтись без строгостей — ну разве что глаза пусть тебе завяжет.
— Ладно.
Хват вышел в тускло освещенную переднюю. «Надо же, — думал он, пока Мотылек обыскивал его, выясняя, не прикарманил ли он чего. — Старик-то набросал мне недурной план действий».
— И откуда она только взялась, капитан? — крикнул Файлер, перекрывая рев бури. — Час назад небо было чистым, как горное озеро.
Таул не слышал, что ответил капитан. Громадная волна накрыла корабль, прокатилась по палубе, и судно накренилось на правый борт. Вцепившись в перила, Таул пригнул голову пониже, чтобы спастись от хлещущего в лицо дождя.
Голубая ветвистая молния пронизала небо, озарив ночь своим холодным светом. Вслед за ней сразу грянул гром.
Капитан выкрикивал команды, и матросы уже убирали паруса. На палубе задраивали последний люк. Файлер стоял у руля, но дубовое колесо вращалось само по себе, не слушаясь его.
На палубе горели три фонаря: один над кабестаном, другой у руля, третий был прибит к грот-мачте на высоте человеческого роста. Их бледный, недалеко падающий свет только усиливал черноту ночи. За последний час резко похолодало. Ветер из легкого бриза превратился в настоящий шквал. Он несся по небу, срывая пену с валов и поливая судно косым дождем.
Таул увидел краем глаза, как на палубу вылез Джек и стал закрывать люк, борясь с ветром. Корабль валило, и обе мачты бешено раскачивались. Желтый флаг сорвало с клотика, и тьма поглотила его.
На корабль снова обрушилась волна, окатив Таула. Вода залила фордек и главную палубу. Джек, закрепив люк, двинулся вперед. По палубе катилась соленая вода, и судно качалось как маятник. Таул подивился тому, как прочно Джек держится на ногах. Дождь теперь налетал тяжелыми белыми полотнищами, и Таул разглядел лицо Джека, только когда тот оказался на расстоянии вытянутой руки.
Джек ухватился за поручни. Глаза его потемнели, и на шее дергался мускул.
Матросы сновали, закрепляя снасти, очищая палубу, обтягивая такелаж. Капитан стоял рядом с Файлером у руля. Таул не слишком много понимал в корабельном деле, но ему показалось, что судно несется по воле волн.
Еще одна молния — и следом гром.
Таул, посмотрев на Джека вблизи, испугался. Губы юноши сжались в тонкую линию, глаза были пусты — казалось, он смотрит не на бурю, а сквозь нее.
— Капитан, волна растет. Вот-вот станет с корабль вышиной. — Карвер пробежал мимо них к рулю.
Джек бросился за ним. Таулу не хотелось отцепляться от поручней, но он видел, что с Джеком творится неладное, и должен был выяснить, в чем дело. Руки у него окоченели от холода — Таул оторвал их от опоры и двинулся за Джеком на корму. Палуба была скользкой, точно замерзший пруд. Таул спотыкался на каждом шагу. Дождь хлестал ему навстречу. Волны били в корпус со всех сторон. Налетел мощный порыв ветра, и раздался сильный треск.
— Эй, берегись!
Повинуясь скорее чутью, чем рассудку, Таул отскочил в сторону, и накатившая волна накрыла его с головой, залив глаза, нос, горло. Он не мог дохнуть. Треск все еще слышался в воздухе. Судно накренилось влево. Таул вцепился в поручни что есть мочи, чтобы не скатиться за борт.
Крак! Сквозь соленую воду, застлавшую глаза, Таул увидел, как бизань-мачта рухнула на палубу, словно подрубленное дерево. Она врезалась в поручни левого борта, разнеся их в щепки.
— Руби такелаж! — закричал капитан.
Канаты бизани тянули за собой грот-мачту, и та уже клонилась на левый борт. Таул слышал, как скрипит от натуги дерево. Карвер пронесся мимо с ножом в руке. Таул нашарил свой нож и выпрямился, но левая лодыжка сразу отозвалась болью. Таул презрел ее — ветер дул со страшной силой, и грот-мачта грозила вот-вот обрушиться. Если она упадет, то перевернет весь корабль.