Мейбор, глядя на это, почуял недоброе. Что-то здесь было не так. За второй шеренгой черношлемников шли плохо снаряженные, в скудных доспехах наемники — никаких там синих мундиров и блестящих вороных лошадей. Черношлемников пустили вперед только для отвода глаз. Кайлок приберегает гвардию для иного — но для чего?
Мейбор двинул свою лошадь вперед, и в этот самый миг Безик отдал приказ наступать. Высокоградская кавалерия в серебристо-бордовых камзолах тронулась с холма навстречу врагу. Арбалетчики в траншеях переместились к флангу, а позади них заняли позицию конные лучники. Мощная дуга высокоградских сил приближалась к южным воротам. Мейбора снедала тревога. Дело явно нечисто. Надо сказать об этом Безику.
Солнце вышло из-за восточного горизонта, осветив бледными лучами поле битвы и горы. От конных и пеших побежали длинные до нелепости тени. Безик ехал вниз по склону, выкрикивая приказы пехотинцам. Высокоградская кавалерия сошлась с бренской. Багрец и серебро врезались во вражеские ряды. Бренские наемники не могли устоять против Града. Половина черношлемников полегла, а те, что уцелели после арбалетного огня, бежали обратно к воротам.
Мейбор заслонил глаза от солнца. Он уже наполовину спустился с холма, спеша к Безику, но, разглядев, что происходит за воротами, остановился как вкопанный. Он переместился чуть назад и влево. За воротами стояли наготове тысячи черношлемников.
Чего они ждут? Мейбор послал лошадь в галоп. Кайлок втянул Высокий Град в битву, заставил послать к воротам лучшие силы — они думают, что дерутся с герцогской гвардией, а на самом деле бьют необученных, кое-как вооруженных наемников. Кайлок еще пустит гвардию в дело, но не раньше чем…
Ветер принес с запада высокий звук горна. Мейбор был уже недалеко от Безика. Оба одновременно обернулись к западу. У гряды Хребта, на невысоких предгорьях, с жестокой ясностью озаренных утренним солнцем, показалась королевская армия. Она шла тесными правильными колоннами, грозно сверкая на солнце броней.
На долю мгновения у Мейбора захватило дух от этого зрелища. Это были войска его родины, его синие с золотом цвета. Но на сердце тут же легла тяжесть. Они несли ему не спасение, а погибель. Он в их глазах предатель, ставший на сторону дочери против своего короля.
И против своих сыновей.
Мейбор втянул в себя воздух и закрыл глаза. Его сыновья. Старое сердце отозвалось на эти слова тупой, слепящей болью. Королевское войско, судя по всему, ведет Кедрак. Сын против отца, отец против сына. Мейбор потряс головой и приложил ледяные руки к теплой шее лошади. Как могло дойти до такого? Кедрака он не винил — Кедрак, как всякий молодой честолюбивый дворянин, поддерживает своего короля. Родину он предпочел семье. Его воспитал отец, ставивший свои интересы превыше всего, так чему же тут удивляться?
— Тихо, тихо, Красотка, — прошептал Мейбор лошади, дрожащими руками разглаживая ей гриву.
В горле ком, и непроходящая боль терзала сердце. Кедрак так молод и так честолюбив — кто упрекнет его в том, что Он повторяет ошибки своего отца?
Мейбору понадобилось четверть века, чтобы понять, что значит для него семья. Только потеряв Меллиандру, постиг он, что дети — это все, что у него есть. Он клял себя за то, что был им дурным отцом. Надо было лучше заботиться о детях, крепче обнимать их и учить их любви, а не гордости.
С предгорий Мейбор перевел взгляд на лагерь Высокого Града. Лорд Безик подъехал вплотную к его лошади.
— Если вы сейчас уедете прочь, я пойму вас, — сказал командующий.
Мейбор стиснул руку Безика. Он достойный человек, родившийся еще в те времена, когда преданность и честь соблюдались во всяком сражении.
— Нет, ваша милость, — сказал Мейбор, намеренно обращаясь к нему как к высшему. — Мое место здесь, и моя преданность принадлежит вам. Только сердце мое разрывается надвое.
Безик, внимательно посмотрев на него, кивнул:
— Я рад, что вы будете сражаться на моей стороне.
Мейбор склонил голову, почти раздавленный тяжестью, гнетущей его сердце. Ему стоило большого усилия снова вскинуть подбородок — и голос его зазвучал ровно и уверенно.
— Брен и королевские силы попытаются окружить нас. Нужно послать батальон к обоим восточным воротам. Возможно, в этот самый миг они уже открылись. Надо также отозвать отряд, высланный в предгорья, — судя по величине королевской армии, там от него не будет толку…
Баралис лежал в темноте. Всякий свет был для него пыткой. Свечи не горели, ставни были закрыты наглухо, даже огонь едва тлел, заслоненный ширмой, чтобы отблески его не проникали в комнату.