Кайлок — чудовище, которое следовало бы удушить еще при рождении. Мелли опостылели его извращенные игры в грех и искупление, опостылело быть зеницей столь безумного ока. Она задумала бежать. Она знала, что ее дитя обречено на смерть: Баралис ни за что не оставит в живых законного наследника Брена. Кайлоку ребенок не нужен, ему нужна только она — так будь же она проклята, если будет спокойно ждать оставшиеся два месяца, а потом поднесет ему себя словно дичь на блюде. Пусть поищет себе другой очистительный сосуд.
За дверью послышался какой-то звук — Мелли выглянула из-под одеяла и увидела входящую Грил. Достойная госпожа одевалась теперь как королева: в меха и парчу, с золотыми цепями на морщинистой шее. Должно быть, она грабила покои тех вельмож, которых Кайлок убивал после пыток — такая судьба ожидала любого, кто отваживался сказать хоть слово против Кайлока.
— Есть ли новости о моем отце? — спросила Мелли.
— «Госпожа», — огрызнулась Грил. — Есть ли новости о моем отце, госпожа. — Она стянула перчатку и подняла вверх костлявый палец. — Холодно, зато дуть стало меньше.
— Почему бы тебе просто не проломить стену и не выбросить меня в озеро? Слишком уж долго ты стараешься заморозить меня до смерти.
— Что ж, ты повторишь судьбу твоего отца, только и всего.
— Значит, его тело нашли? — И Мелли, скрипнув зубами, добавила: — Госпожа.
— Стоит ли искать после такой метели? Твой отец трусливо бежал с поля боя, но горы его доконают. Он ведь уже далеко не юноша.
Мелли пропустила ее подковырки мимо ушей. Тела не нашли — значит есть вероятность, что отец жив.
— Многих ли еще недосчитались?
Грил подошла к постели.
— Что, любопытно, да?
— Ты хочешь сказать, что не знаешь.
— Нет ничего такого в Брене, о чем бы я не знала, девушка.
— Мой брат не просил о встрече со мной? — Мелли знала, что брат ее в городе, но знает ли он, что и она здесь?
— Король сказал ему, что ты умерла. От лихорадки, еще три месяца назад. Никто не знает, что ты тут, девушка. Да и кому ты нужна? Впрочем, не стоит тебе чересчур убиваться о своем братце. Я слыхала, он послал своих людей, чтобы убить отца.
— Ты лжешь! — Мелли страстно захотелось залепить беззубой оплеуху, вцепиться ей в космы и засунуть ее головой в ночной горшок. Но каждый раз, когда Мелли пыталась это сделать, Грил начинала истошно вопить, вызывая стражу.
— А ты спроси короля, когда он придет, — увидишь, лгу я или нет.
Мелли опустила голову на подушку. Неужели это правда? Что должен был испытать отец, зная, что Кедрак велел его убить? Довольно и того, что они сражались друг против друга, но это… Мейбор жил лишь ради своих сыновей.
Нет, это не совсем так. Мейбор и ее любил не менее сильно — просто слишком долго не показывал этого.
— Так, значит, видели, как Мейбор ускакал с поля боя? — Мелли спрашивала об этом и раньше, но нуждалась в подтверждении.
Грил улыбнулась.
— Твой отец — трус: он только и способен, что бить беззащитных женщин. При первой же опасности он умчался так скоро, что его и пьяным ублюдком не успели бы обозвать.
Мелли вскочила с постели. Собственный вес, как всегда, поразил ее. Она с каждым днем становилась все тяжелее — но это не сделало ее неповоротливой. Она вцепилась в горло Грил, не успела та и глазом моргнуть.
— Стража! — заверещала Грил, упираясь одним локтем Мелли в грудь, а другим примериваясь в живот.
Мелли перехватила ее руку, но Грил вырвалась, оставив Мелли свою перчатку.
Стражники вбежали в комнату с наставленными копьями. Мелли отступила, заткнув перчатку сзади за пояс юбки. Хотя бы одна рука у нее нынче ночью не посинеет от холода.
— Ах ты сучка! — взвизгнула Грил, влепив ей пощечину. — Марш обратно в постель! Не давайте ей сегодня есть, — приказала она стражникам.
— Но король, ваша милость, наказывал кормить ее как следует.
Мелли с удовлетворением отметила, что на шее у Грил остались глубокие красные следы.
— Ну так дайте ей свои объедки — и ничего больше. — Грил повернулась на каблуках и вышла.
Мелли, вздохнув с облегчением, повернулась к стражнику: