— Поехали, поехали, — сказал он, подгоняя Гнедка. — Нехорошо заставлять козочек ждать.
Жизнь в Тулее так и кипела. Торговцы, крестьяне, разносчики и рыбаки толпились на узких извилистых улочках. Люди предлагали свои товары, здоровались со знакомыми, торговались, толковали о делах и обменивались сплетнями. Джеку сразу понравилось здесь — вот только гусей на улицах было многовато. Подвергшись весной нападению целой стаи этих злобных гогочущих птиц, он признавал их только в жареном виде.
Джек почувствовал голод и обрадовался, когда Таул остановился у ближайшей гостиницы. Таверна «Клешни омара» оказалась небольшой, но уютной. Добродушный краснощекий хозяин тепло приветствовал их, послал мальчика позаботиться о лошадях и самолично подогрел для них козье молоко. Его необычайно красивый сын подал им на завтрак горячую овсянку и холодного омара и предложил приготовить комнату.
Джек надеялся, что Таул согласится. Всю прошедшую ночь они не спали, и мысль о ночлеге в удобной кровати была по меньшей мере заманчива. Таул посмотрел на Хвата — тот нарочито широко зевнул.
— Хорошо. Переночуем здесь, а в Рорн отправимся завтра утром.
Хозяйский сын учтиво склонил голову, налил им эля с козьим молоком и удалился. Хозяин наблюдал за ним из угла, светясь отцовской гордостью.
Путники позавтракали молча, усталые, голодные, погруженные в собственные мысли. Таул, покончив с едой, встал.
— Вы отдыхайте, а я вернусь через пару часов.
— Я, пожалуй, тоже пойду с тобой, — заявил Джек.
Таул отнесся к этому неодобрительно.
— Я хочу найти лекаря, который зашил бы мне щеку, только и всего.
— Вот и хорошо, — не уступал Джек. — А потом мы могли бы приискать еще один длинный лук.
— Ладно, пошли, — бросил через плечо Таул.
Гордый своей маленькой победой, Джек последовал за ним. Выйдя, он зажмурился от яркого солнца. Уличная суета теперь обрела некоторый порядок — все торговцы уже поставили свои палатки, и покупатели занялись делом. Таул обратился к прохожему, попросив указать ему хорошего хирурга.
— Сударь, — ответил тот, — такую рану, как у вас на щеке, может зашить любой цирюльник на Ссудной улице. — И с приятной улыбкой заторопился дальше, держа перед собой словно щит пустую корзину.
Джек и Таул с усмешкой переглянулись: чудной народец эти тулейцы.
Когда они отыскали Ссудную улицу, близился полдень. Здесь было не меньше полудюжины цирюлен, в окнах которых красовались острые ножи, образцово причесанные головы и желчные камни в банках.
— Вот этот нам подойдет, — указал Таул на лавочку, чей предприимчивый хозяин вывесил над дверью большую деревянную пиявку.
— Любезные господа мои, — тут же бросился к ним цирюльник, — вам и правда давно пора подстричься. — Это был тощий человек с красным кожаным поясом и острым, как бритва, ножом в руке. Увидев щеку Таула, он еще пуще захлопотал. — Садитесь, сударь. Садитесь. Здесь меньше чем четырьмя стежками не обойдешься.
Таул сел на предложенный стул, а Джек остался на месте. Он привык к своим длинным волосам и нисколько не желал стричься.
Цирюльник, осматривая рану, цокал языком на все лады — этим искусством он владел в совершенстве.
— Экое несчастье, сударь! Такое красивое лицо — и вот нате вам… Ай-ай-ай! Вы уже женаты, сударь?
Таул покачал головой и поморщился, когда цирюльник промыл ему рану чистым спиртом.
— Значит, мне придется поработать на совесть. — Цирюльник начал разматывать большой клубок черных ниток. — Все будет хорошо — даже родная ваша матушка не заметит никакой разницы. Вы ведь не откажетесь заплатить чуть побольше, сударь? Тонкая работа, восемь стежков вместо четырех…
— Обойдусь и четырьмя, — сказал Таул.
— Нет уж, пусть ставит все восемь, — вмешался Джек.
— Нам еще лук надо купить, — нахмурился Таул.
— Обойдусь тем, что есть. Шейте как сочтете нужным, — сказал Джек цирюльнику.
Если Таулу наплевать на свою внешность, то Джек должен о ней позаботиться — не ради Таула, так ради Мелли.
— Вот здравомыслящий молодой человек, — закивал цирюльник и тут же цокнул языком. — Не мешало бы, однако, немного его причесать.
— Сперва зашейте рану, — сказал, попятившись к двери, Джек, — а потом поглядим, останутся ли у нас деньги на прическу.
Одно-единственное цоканье сказало как нельзя более красноречиво: «Сохрани меня Борк от этих варваров! Никакого понятия об изяществе». Это не помешало цирюльнику исполнить свой долг — он выбрал самую тонкую иголку и взял нитку ей под стать.
— Глоточек браги? — спросил он Таула, прежде чем приступить к делу.