Фигура что-то шептала, слов было не разобрать, ветер качал кроны деревьев и развеивал подол плаща. Подобравшись немного ближе, почти не наступая на землю, Ева попыталась расслышать и разобрать, что шепчет фигура, ветер коснулся рыжих волос и фигура повернулась.
- Аэла…- вырвался шепот из уст Евы.
- Что тебе надо? – сухим голосом, наполненным отчаянием и болью, произнесла Аэла.
- Мы можем поговорить?
- Нам не о чем говорить.
- Аэла, я слышала твою историю…
- Кто ты такая?
- Я…Ева…подруга твоего брата Алистера, он попал в беду, я ищу его.
- Я видела вас вместе. Ты та самая девушка из пророчества. Азгур говорил об этом. Про Алистера ничего не знаю и я тебе не помогу.
- Что? Он же поддерживал тебя, как ты так можешь? Погоди, Азгур? Темный маг, который поднял восстание в нижнем мире и в итоге его бросили в тайную темницу, это тот Азгур?
- Он больше не в темнице…
- Что происходит, Аэла?
- Послушай, либо уходи, либо умрешь. Эта территория весеннего королевства в руках тьмы, тут больше нету светлых душ, во главе новый правитель.
- Ты присоединилась к злу?
- Уходи, либо я сейчас убью тебя.
Ева не стала испытывать терпение девушки и вернулась к своему фениксу и трем волшебникам без сознания. Ева сосредоточилась и попыталась снова позвать на помощь: «Если меня кто-то слышит, нужна помощь, со мной три раненых волшебника, мы в разбитой деревне с древней церковью, в весеннем королевстве». Ева нашла небольшую хижину в лесу, уцелевшую, но очень старую, ветхую, перенесла туда раненых волшебников и стала ждать помощи, но помощь не приходила.
9.
Сквозь сон Ева слышала несколько хриплых мужских голосов, но слов было не разобрать, звуки сливались и проплывали мимо. С трудом разомкнув глаза, девушка огляделась. Хижина, в которой она устроилась с тремя ранеными волшебниками, была старой, покосившейся, едва защищающей от погодных изменений. Стены поскрипывали от ветра, ставни окон покачивались, с крыши периодически падали капли. Она прислушалась внимательнее. Приглушённые хриплые голоса, сливаясь с шумом дождя, резонировали с её сердцебиением, вызывая дрожь. Холодная рука скользнула к груди, осторожно прикоснувшись к амулету, висевшему на тонкой цепочке. Амулет слегка согрелся, словно предупреждая о приближающейся опасности.
- Амулет? Что? Его не было, я думала потеряла его! – удивление девушки перемешивались со страхом и тревогой, она закрыла рот рукой, испугавшись, что люди снаружи услышат ее. В углу комнаты что-то зашуршало, Ева обернулась и увидела двух белок, роющихся в плащах раненых волшебников, которые неподвижно лежали и их дыхание было еле уловимым, тела покрыты следами глубоких ранений и усталости, практически без признаков жизни. Их одежда была грязна и порвана, на лицах виднелись следы борьбы и мучительных испытаний. Кожа приобрела бледность, почти прозрачную. Ева внимательно наблюдала за ними, сидя напротив, пытаясь разглядеть малейшие признаки улучшения. Она ухаживала за ними всю ночь используя эликсиры, заготовленные ею еще в поместье Алистера. Ее голова гудела, а тело ломило, было зябко и сыро, очень хотелось есть и выпить горячего отвара.
Голоса снаружи становились всё громче. Шаги приблизились вплотную к двери, каждый хруст ветки отзывался болью внутри сердца. Ева замерла, стараясь сдерживать даже собственное дыхание. Сердце билось учащённо, словно готовое вырваться наружу, однако сама она оставалась абсолютно неподвижной. Уши заложило и все вокруг звучало приглушенно, звуки слились воедино. Тело лихорадочно затрясло, зубы застучали. Казалось, что сейчас наступит конец, перед глазами промелькнули кадры из ее жизни: вот они с Тибо весело смеются с книгами у камина, вот они катаются с горных склонов, вот веселый незабываемый новый год в кругу друзей и бабушка еще жива. Ева закрыла глаза и обняла себя за плечи в ожидании того, что произойдет сейчас. Прошло несколько секунд, показавшихся вечностью. Наконец послышалось отдалённое бормотание, звуки удалялись дальше в лес. Нервы напряглись до предела, но ничего страшного не произошло. Люди продолжили идти своей дорогой, оставив хижину позади. Ева глубоко вдохнула и упала, раскидав в стороны руки, тело еще дрожало, толи от холода, толи от жуткого страха.