Только один из стрелков оказался проворнее своих товарищей: его стрела ударилась о круп Векса и, отскочив, упала в реку.
На миг наступила сдавленная тишина, затем лучники испуганно зашептались, по их рядам прокатился ропот:
— Колдовская лошадь! На ней заклятие!
— Следы заметай, Векс,— еле слышно распорядился Род, и его огромный черный скакун встал на дыбы, яростно взбил воздух копытами, развернулся и в одно мгновение исчез в ночном мраке. Вдали стих цокот его могучих копыт.
Род мрачно усмехнулся. Он знал, что след, оставленный Век-сом, так перепутается со следами коней герцога и Большого Тома, что даже самый лучший повар, искушенный в приготовлении спагетти, эти следы не распутает.
Род поднял глаза к небу. В свете факелов разглядеть что-либо было трудновато, но ему послышался негромкий клекот скопы.
Он улыбнулся, на сей раз более добродушно. «Пусть Катарина попробует арестовать старика. Пусть только попробует».
Затем он с кислой усмешкой обернулся к сэру Марису.
Старый рыцарь мужественно старался придать своей физиономии гневное выражение, но страх в его глазах был красноречив, как телевизионная реклама. Дрожащим голосом он проговорил:
— Род Гэллоугласс, ты помог бежать мятежнику.
Род молчал, весело сверкая глазами.
Сэр Марис сглотнул подступивший к горлу ком и продолжал:
— За наглую и подлую измену ее королевскому величеству королеве Грамерая, Род Гэллоугласс, я обязан арестовать тебя.
Род учтиво склонил голову:
— Попытайтесь.
Стражники в страхе зароптали и попятились. Никто не желал связываться с чародеем.
Сэр Марис успел схватить одного из стражников за руку:
— Эй ты! Солдат! Ну же, солдат! Беги и отнеси весть королеве! Скажи ей о том, что тут творится!
Стражник рванул с места в карьер, явно несказанно радуясь возможности поскорее смыться.
Сэр Марис вернулся взглядом к Роду.
— Теперь ты должен явиться на суд королевы, господин Род Гэллоугласс.
«Ого! — отметил не без удовольствия Род,— Я уже господин? Это что-то новенькое!»
— Пойдешь ли ты сам, по доброй воле,— осторожно поинтересовался сэр Марис,— или я должен силой отвести тебя?
Род еле сдержался от смеха — настолько потешным казался ему испуг в голосе старого рыцаря. Заработанная репутация сулила ему явные преимущества.
— Я пойду по доброй воле, сэр Марис,— ответил Род и шагнул вперед.— Ну, пойдемте?
В глазах сэра Мариса отразилась нескрываемая благодарность. Неожиданно его потянуло на откровенность.
— Не завидую я тебе, Род Гэллоугласс. И зря ты, на мой взгляд, так хорохоришься. Тебе предстоит разговор по душам с королевой, а ты сам знаешь, какой у нее язычок.
— Знаю, как не знать,— согласился Род.— Да только и у меня есть что сказать ей, верно? Ну так пошли, сэр Марис.
К несчастью, путь до замка дал Роду время поразмыслить над поведением Катарины, и к тому моменту, когда они с сэром Марисом подошли к королевским покоям, Рода буквально трясло от злости.
Вдобавок (что отнюдь не способствовало поднятию духа) оказалось, что за работу взялась комиссия по встрече в составе двух стражников и гонца, высланного вперед. В грудь Роду нацелились две пики.
Процессия остановилась.
— И что же,— ледяным тоном произнес Род,— это означает?
Гонец, заикаясь, возвестил:
— К-королева в-воспретила ч-чародею входить в ее п-покои б-без оков.
— Ага,— Род на миг поджал губы, затем, чуть приподняв бровь, учтиво осведомился: — Стало быть, меня собрались заковать в кандалы?
Гонец кивнул, еле живой от страха.
Род отшвырнул от себя пики, со стуком упавшие на пол, ухватил гонца за ворот и отшвырнул прямо на бросившихся к нему стражников. Затем он пнул дверь с такой силой, что она сорвалась с прочнейших металлических петель, не церемонясь, наступил на нее и маршевым шагом прошествовал в покои королевы.
Катарина, лорд-мэр столицы и Бром О'Берин, сидевшие за столом, на котором была расстелена большая карта, в испуге вскочили на ноги.
Бром ловко прыгнул и встал на пути у Рода:
— Какой демон овладел тобою, Род Гэллоугласс, что ты посмел…
Но Род уже обошел карлика и, не сбавляя шага, двигался к столу.
Дойдя до стола, он остановился и устремил на королеву взгляд, от которого она запросто могла бы обратиться в ледышку.
Катарина попятилась, прижала руку к шее — воплощенный страх и растерянность.
Бром вспрыгнул на стол и громогласно вопросил: