Род нахмурился:
— Назвать себя? В каком смысле?
— За кого ты? За лордов, за королеву или за Дом Кловиса?
— Хватит языком трепать! — рявкнул Род.— Терпеть не могу, когда меня пичкают всякой требухой. Меня уж, того гляди, вытошнит! Отведи меня к Логиру, и немедленно!
— О, конечно отведем, как не отвести? Сейчас, милорд, не извольте гневаться, сию секундочку и отведем! — Он потер руки, злорадно осклабясь. Глянул на кого-то поверх плеча Рода и кивнул.
Род повернулся, но получил страшнейший удар по затылку. Из глаз у него посыпались искры, а потом навалилась полная, непроницаемая чернота.
Он не знал, сколько времени прошло, но вот друг за другом появились ощущения: розоватый свет, боль, звук тысячи расстроенных контрабасов, которых кто-то настраивал у него в голове.
Миновало какое-то время, и Род почувствовал прикосновение чего-то холодного и скользкого к щеке и догадался, что розовый свет — это свет солнца, проникающий сквозь его сомкнутые веки.
Боль перестала растекаться по телу и сосредоточилась в голове. Род скривился, предпринял героическое усилие и приоткрыл глаза, после чего снова скривился от боли.
Перед глазами все плыло, никак не желая принимать четких очертаний,— только свет солнца и разноцветные пятна.
Скользким оказался мох у его щеки, холодным — камень, на котором рос этот мох.
Род с силой оттолкнулся руками. Скользкая поверхность уплыла в сторону, голова у него закружилась, он снова уперся в камень руками, чтобы не упасть. Его жутко мутило.
Он потряс головой, зажмурился от боли, потом решился моргнуть несколько раз подряд. Веки царапались о глазные яблоки, словно те стали шершавыми, но вот наконец в глазах у Рода немного прояснилось, и взгляд его остановился на… лице Туана Логира.
Туан сидел, прислонившись спиной к черному выщербленному камню. В камень были вбиты тяжелые железные скобы. Идущие от них цепи заканчивались кандалами, а кандалы обхватывали запястья и лодыжки Туана. Он сидел на кипе грязной гнилой соломы, освещенный тусклым, безрадостным лучом солнца.
Туан усмехнулся с выражением столь же тяжелым, сколь опутывавшие его оковы, и приподнял руку в приветствии. Звякнули цепи.
— Добро пожаловать.
Род отвел взгляд, осмотрелся. У стены сидел и старик герцог, прикованный рядом с сыном.
— Не могу приветствовать тебя тепло, Род Гэллоугласс,— тяжело выговорил старик. Взгляд его был тосклив и мрачен.— В хорошенькое же убежище отвел меня твой слуга!
Измена! Не следовало доверять Большому Тому.
— Большой Том, ах ты…
— Я здесь, хозяин.
Род повернул голову и увидел возле дальней стены Большого Тома — точно так же закованного в цепи, как и все остальные.
Том печально улыбнулся, устремил на своего господина полный тоски взгляд, какой бывает у собак породы бладхаунд, и сказал:
— Я-то думал, вы нас вызволите, хозяин, а глядишь — и вы здесь, и вас заковали, как и всех нас.
Род негромко выругался, опустил глаза. Его запястье было оковано толстым ржавым железным обручем. Точно такие же обручи обхватывали его лодыжки и второе запястье.
Род взглянул на Тома, усмехнулся, поднял руку, позвенел цепью:
— А ты слыхал когда-нибудь о том, что каменные стены — это еще не тюрьма?
— Кто так сказал, тот большой дурак,— горько вымолвил Том.
Род поднял глаза к небольшому зарешеченному окошку, прорубленному в стене чуть не под самым потолком. Только в него и проникал свет, озаряя тюремную камеру шириной футов десять, пятнадцать футов длиной и десять высотой. Отсыревшие камни повсюду поросли мхом, на полу валялись кучи гниющей соломы.
Единственным, так сказать, украшением служил скелет, обтянутый высохшей кожей и прикованный к стене, как и живые узники.
Род угрюмо уставился на безмолвного сокамерника.
— Ну и к чистюлям же мы угодили… Могли бы хоть кости перетащить в соседнее помещение.— Род снова перевел взгляд к окну.— Векс, ты где?
— Я в самом грязном и безобразном стойле, какое мне когда-либо доводилось лицезреть,— отозвался робот.— Кроме меня тут еще пятеро лошадей. Это рядом с цехом, где делают клей. Скорее всего, мы должны стать основой кавалерии Дома Кловиса, Род.
Род негромко прищелкнул языком:
— А скажи-ка, Векс, там нигде не пробегала, случайно, мышка такая… с зелеными глазками?
— Нет, Род, не пробегала. Но у меня на голове птичка сидит. Крапивник.
Род усмехнулся:
— Спроси-ка, Векс, у этой птички, умеет ли она управляться с холодным железом.