— Ну… чтобы народ Грамерая сам правил своей страной.
— Правильно! — Род разжал пальцы, потрепал Тома по щеке.— Умница! Хороший мальчик! За эту неделю заработал серебряную звездочку! И что же надо сделать в первую голову?
— Убить советников и дворян! — осклабился Большой Том.
— Совсем хорошо! Золотую звездочку этому умному мальчику! Ты подаешь большие надежды, Большой Том! Ну а теперь, если ты хочешь стать совсем-совсем хорошим мальчиком, скажи своему учителю, что надо сделать до того?
Том посерьезнел:
— Взять в плен Пересмешника.
— Пять с плюсом! А еще раньше?
Брови Большого Тома сошлись на переносице.
— Что? — обескураженно спросил он.
— Рты закрыть, вот что! — шепотом рявкнул ему прямо в лицо Род и развернулся к Туану.— Так. Что нам делать с этим часовым? — А под нос, чтобы никто не слышал, Род прошептал: — А ведь я тут политическое перемирие заключаю, елки зеленые!
Туан упрямо выпятил подбородок.
— Прежде чем мы сделаем хоть шаг вперед, этот человек должен признать меня лордом и соответственно обращаться ко мне!
Том набычился и набрал в легкие воздуха, готовясь парировать это заявление.
— Ну все, тихо, уймись! — принялся увещевать его Род.— Людям с твоей комплекцией нельзя так волноваться — давление может подскочить. Скажи, Том, Туан Логир — урожденный дворянин?
— Да,— буркнул Том,— Но это вовсе не значит…
— Род Логиров — величайший из благородных родов?
— Да. Но…
— А твои мать и отец были крестьяне?
— Но это не значит, что…
— И тебе никогда ни капельки не хотелось родиться дворянином?
— Никогда! — прошипел Том, сверкая глазами.— Пусть меня повесят на самой высокой виселице в Грамерае, если я хоть раз пожелал такого!
— И ты бы не пожелал стать дворянином, если бы смог?
— Хозяин! — умоляюще проговорил Большой Том, раненный в самое сердце.— Неужели вы меня совсем не уважаете, что могли такое обо мне подумать?
— Да нет, я-то тебе верю, Большой Том,— кивнул Род и похлопал верзилу по плечу.— Но нужно было втолковать все это Туану,— Он обернулся к молодому дворянину.— Вы удовлетворены, милорд? Он знает свое место, верно?
— Да,— кивнул Туан и улыбнулся, словно любящий отец,— С моей стороны было глупо не доверять ему.
Том от изумления и обиды раззявил рот. Его медвежья ручища сжала горло Рода.
— Ах ты, кусок де…
Род вздернул руку и, ухватив Тома за локоть, нажал на нервное сплетение. Том отпустил его. Он закричал бы от боли, если бы мог кричать.
— Ну,— небрежно бросил Род.— Теперь мы наконец разделаемся с этим дозорным, или как?
— Ах ты, поганец! — выдохнул Том.— Ах ты, скользкая пиявка, и папаша твой демократ!
— Попал в точку,— кивнул Род.
— Скажите же мне,— прошептал на ухо Роду Туан. Глаза его восторженно сверкали.— Ведь вы даже не прикоснулись к нему, а…
— А-а-а… Это такая колдовская хитрость,— отозвался Род, избрав самое невинное, хоть и самое претившее ему объяснение. Затем он продвинул к себе головы Туана и Большого Тома и ласково поинтересовался: — Ну а теперь говорите: как нам снять этого часового?
— А как же еще? — пробормотал Туан,— Разбудить и вызвать на бой.
— Чтобы он поднял тревогу? — в ужасе прошептал Том,— Нет, нет! Надо тихонечко подкрасться к нему и дать по башке как следует!
— Это бесчестно,— мрачно заявил Туан.
Том в сердцах сплюнул.
— Большой Том дело говорит,— рассудительно проговорил Род,— Вот только… как быть, если он возьмет да и проснется, покуда мы будем к нему красться? А ведь это вполне возможно, что доказал тот похотливый нищий.
Том пожал плечами.
— Ну, тогда — быстрота и натиск и надежда на лучшее. Погибнем — знать, такова наша судьба.
— А из-за нас погибнет королева,— проворчал Род.— Ничего хорошего.
Том обнажил короткий меч и покачал его на пальце:
— Вот этим мечиком я ему в глотку попаду с пятидесяти шагов.
Туан в ужасе воскликнул:
— Он же твой соратник!
— Одним соратником больше, одним меньше,— пожал плечами Том,— Ведь для общего дела стараемся.
Туан сокрушенно покачал головой:
— Это еще хуже, чем удар в спину! Нет, мы должны дать ему возможность защищаться!
— Ну конечно! — фыркнул Том.— Пусть защищается и пусть всех в доме на ноги поднимет своими воплями. Милое дело!
Род прикрыл им обоим рты ладонями, искренне радуясь тому, что не взял с собой троих. Он зашипел на Большого Тома:
— Потерпи, ладно? Он ведь впервые на партизанской вылазке.
Том смирился.