— А я его за ногу ухватил, когда он замахивался,— усмехнулся Том, — и задрал ее повыше. А потом выдал ему апперкот, он и вырубился.
Род вытаращил глаза:
— Что-что ты ему выдал?
— Апперкот.
Род перекатился на бок, встал на колени, восхищенно покачал головой:
— «Апперкот побеждает черный пояс». Репортеров сюда!
За дверью послышался крик, но тут же прервался.
Род поднял голову, прислушался, поднялся на ноги, зажал руками пах и, невзирая на яростные протесты Тома, буквально вывалился из двери.
На каменном полу в общем зале лежали еще три тела.
Туан стоял у поручня балкона, растянув в руках рогатку. Губы его были скорбно сжаты, глаза потемнели от горя.
— Сначала один явился,— монотонно проговорил он,— потом другой, за ним — третий. Первых я уложил, они и крикнуть не успели, а с третьим замешкался.— Туан повернулся спиной к поручню. Помолчал и сказал — медленно, с тоской: — Ненавижу убивать.
Только тут он увидел Рода.
Род, тяжело дыша, кивнул. Острый приступ тошноты заставил его ухватиться за поручень.
— Ни одному человеку, если он, конечно, достоин того, чтобы зваться человеком, это не по душе, Туан. Но не стоит так сокрушаться. Это ведь война, как-никак.
— О нет, мне и прежде случалось убивать,— покачал головой Туан и закусил губу.— Но… убить тех, кто всего лишь три дня назад пил за мое здоровье!..
Род кивнул и прикрыл глаза:
— Понимаю. Но если ты надеешься стать королем или хотя бы хорошим герцогом, Туан, тебе придется научиться забывать об этом.— Он взглянул на юношу.— И потом, не забывай: будь у них такая возможность — они бы убили тебя.
На балкон вышел Том. На руках он, словно ребенка, нес Пересмешника.
Выглянув за поручень, он помрачнел.
— Новые жертвы? — Он отвернулся, осторожно уложил Пересмешника на пол рядом с его приспешниками и вздохнул: — О господи! Такие времена, такие нравы — что тут поделаешь?
Том принялся связывать первого из командиров — долговязого, тощего мужчину с рубцом на месте одного уха — образчиком королевского правосудия.
Род посмотрел на того, кивнул. Пересмешник мудро подбирал себе соратников. Они имели все причины ненавидеть королеву.
Род медленно выпрямился, кривясь от боли.
Туан смотрел на него.
— Вам бы надо посидеть, передохнуть, Род Гэллоугласс.
Род охнул и покачал головой:
— Все нормально, только больно немного. Не лучше ли поскорее оттащить этих троих в темницу?
Тут глаза Туана сверкнули.
— Нет. Свяжем их и оставим здесь. Мне они понадобятся.
— Что значит — понадобятся? — нахмурился Род.
Большой Том поднял руку:
— Не спрашивайте, господин. Раз Туан так сказал, значит — так надо. Этот парень свое дело знает. Говорят, бывали такие люди, чтобы еще вот так умели толпой управлять, только лично я их ни разу не видал.
Он развернулся, сбежал по лестнице, послушал, не бьется ли сердце у тех троих, которых Туан уложил последними, обнаружил-таки одного живого, связал его, затем быстро перетащил всех на балкон. Потом снова сбежал вниз, подобрал третьего командира, лежавшего на полу возле очага, и уложил на плечо.
— Том! — окликнул его Туан. Верзила задрал голову.— Захвати рог, что висит над каминной доской, и барабан — он висит рядом.
Том кивнул и снял с гвоздя покореженный охотничий рог, потом выбрал один из грубых барабанов — обычный небольшой бочонок, обтянутый кожей с двух сторон.
Род нахмурился:
— На что вам понадобились рог и барабан?
Туан ухмыльнулся.
— На роге играть умеете?
— Ну, не сказал бы, что я владею этим инструментом в совершенстве, но…
— Сгодится,— кивнул Туан. Глаза его весело блестели.
Большой Том взошел вверх по лестнице, таща на плече третьего командира. На другом плече у него болтались рог и барабан.
Он бросил на пол инструменты и уложил связанного рядом с его товарищами. Выпрямился, подбоченился, ухмыльнулся:
— Ну, господа хорошие, и что же мы теперь с ними со всеми делать будем?
— Ты возьми барабан,— распорядился Туан,— а когда я дам знак, надо будет свесить этих четверых с балкона, но только не за шеи. Для нас будет гораздо лучше, если мы оставим их в живых.
Род выгнул бровь:
— Не старую ли я слышу песню? Кто-то чувствует себя достаточно сильным для того, чтобы проявить милосердие?
Ответа он не услышал: Большой Том ударил в барабан.
Род поспешно схватил рог.
Туан улыбнулся, вспрыгнул на поручень, расставил ноги пошире, сложил руки на груди.
— Созовите их, сударь мой Гэллоугласс!