Йорик замер, насторожился, взглянул на Рода, кивком указал на Брома:
— Где вы его откопали, такого догадливого?
— Тебе это знать не обязательно,— отрезал Род.— Мы знаем, и хватит об этом. Как вы, неандертальцы, стали орудием в этой глобальной схватке?
Йорик вздохнул и сдался:
— Ладно. Тут помудренее будет, чем то, про что я вам раньше рассказывал. Плохие ребята собрали нас, чтобы использовать как орудие установления непобедимой древней диктатуры. Вы-то должны понимать, милорд, что цивилизация у нас была несколько… параноидальная.
— Не догадываюсь. С какой стати? — сухо отозвался Род.
— Что такое «параноидальная»? — непонимающе нахмурился Туан.— И что это означает в смысле правления народом?
— Это означает, что чувствуешь себя все время так, словно всякий готов на тебя напасть,— пояснил Йорик,— и потому ты стараешься напасть первым, чтобы не попасть им в руки. Подобные формы правления всегда отличаются репрессиями.
Катарина побледнела, а Туан обернулся к Роду:
— Он говорит правду?
— Более чем правду,— горько усмехнулся Род.— Все верно. Репрессии — это угнетение, подавление, и прежде всего им подвергают тех, кто наделен колдовским даром. Вот почему я на вашей стороне, сир. Теперь вы это понимаете.
— Воистину понимаю,— кивнул Туан и обратился к Йорику: — И теперь меня куда как меньше тревожат другие твои слова.
Но Род искоса внимательно наблюдал за Катариной. Понимала ли эта женщина, что, правь она в одиночестве, почти со стопроцентной вероятностью превратилась бы в тирана? Конечно, большей частью это произошло бы из-за ощущения незащищенности, но со временем пришла бы уверенность в себе, и тогда бы ее уже ненавидело множество людей и она была бы вынуждена остаться тираном навсегда.
А Туан продолжал беседовать с Йориком:
— Почему же ваш Орел борется с этими деспотами?
— Так ведь деспотия мешает торговле,— быстро ответил Йорик.— При диктатуре жутко строгие правила насчет того, кто с кем может делать дела, ну и в итоге — либо страшно высокие тарифы, либо взятки надо совать всем и каждому. Стоит правительству провозгласить свободу, это сразу же подразумевает свободу торговли.
— Не всегда,— возразил Род.
Йорик пожал плечами:
— Свобода — это состояние неустойчивое, милорд. Всегда найдутся люди, которые будут пытаться уничтожить ее и установить собственную диктатуру. Торговля, бизнес — это ведь все тоже дела человеческие, и бизнесмены тоже люди.
Род чувствовал, что тут очень даже есть о чем поспорить, но такая малость, как предстоящий десант, все более уходила на задний план.
— Кстати, об агитационной кампании. Скажи, как ты все-таки намерен ее организовать, чтобы не попасться? Только не пытайся убеждать меня в том, что вы все похожи друг на дружку как две капли воды.
— И в мыслях не было! — горячо возразил Йорик.— Я почти уверен, что теперь большинство наших по горло сыто всем, что натворил Мугхорк. Думаю, от него уже многие бежали. Если вы сумеете тайком доставить меня на материк, в джунгли к югу от деревни, я так думаю, мне удастся связаться с кем-то из беглых ребят. А кое у кого из них найдутся дружки, которым вряд ли понравятся всяческие случайные встречи — в лесу при сборе плодов, и тогда очень скоро по деревне поползут те самые слухи, которые вы желаете распустить.
Туан кивнул:
— Должно получиться. Но разве не сумел бы ты добиться того же, если бы остался на родине?
Йорик покачал головой:
— Приспешники Мугхорка гнались за мной по пятам. А теперь у него других забот хватает. Он, конечно, не забыл про меня и моих людей, но сейчас не мы у него на уме. Кроме того, вполне может быть, что в лес убежало уже столько людей, что он не захочет рисковать самыми своими верными приспешниками и посылать их в лес для истребления беглецов. Слишком велика вероятность, что обратно они не вернутся.
Король медленно кивнул:
— Надеюсь, что ты прав. Надеюсь, думая о твоей безопасности.
— И потом,— сказал Йорик,— останься я там, кто бы вам весточку передал. Честно говоря, мне очень нужны были союзники.
— Ты обрел их, и ты честный человек,— решительно объявил Туан.
Катарина смолчала, но уверенности супруга явно не разделяла.
Йорик это заметил.
— Конечно, честный. В конце концов, если бы я вас предал, а вы меня изловили, наверное, вы бы с радостью украсили мной виселицу.
— Я бы,— возразил Туан,— сделал более того. Я бы повелел выстроить новую виселицу, специально для тебя.